chatlanin: (Default)
30 Августа 1854 г. англо-французская эскадра осадила Петропавловск на Камчатке

Осада Петропавловска на Камчатке

Англо-французская эскадра подошла к Петропавловску на Камчатке. Главной причиной нападения союзников на Петропавловск была борьба великих держав за господство на морях. В частности, союзники намеревались отторгнуть от России богатый промысловый район северо-восточной части Тихого океана. Их главный удар был направлен на опорный пункт России на Дальнем Востоке — Петропавловск. Особенно рьяно стремилась к этому Великобритания.

Эскадра под общим командованием английского адмирала Прайса в составе парохода-фрегата, 3-х парусных фрегатов, корвета и брига, имевшая на борту 2,5 тысячи человек и вооруженная 212 пушками подошла к берегам Камчатки. После нескольких попыток овладеть портом и городом неприятельская эскадра покинула Авачинскую губу, потеряв до 350 человек. Потери русских: 32 человека убитых и 64 раненных. Оборону Петропавловска возглавил военный губернатор Камчатки генерал-майор флота В.С. Завойко и командир "Авроры" капитан-лейтенант И.Н.Изыльметьев.

Из рапорта Камчатского военного губернатора и командира Петропавловского порта В.С.Завойко:
«18 августа сего года военная эскадра из 6 французских и английских судов: трёх фрегатов большого размера, трёхмачтового парохода, одного фрегата малого ранга и брига стала на якорь на рейде Авачинской губы. С сего числа по 25-е эскадра бомбардировала Петропавловский порт и делала два решительных нападения (десанта) с целью овладеть городом и военными судами: фрегатом «Аврора» и транспортом «Двина», находившимися в Малой губе. Но нападения неприятеля отражены во всех пунктах, город и суда сохранены. Эскадра, потерпев значительные повреждения, потеряв несколько офицеров и до 350 человек рядового состава, оставив в Петропавловском порте английское знамя десантного войска, 27 числа того же месяца снялась с якоря и скрылась из виду».

В память о героической обороне Петропавловского порта на Никольской сопке был установлен обелиск «Слава», на чугунных плитах которого надпись: «Памяти погибших при отражении атаки англо-французского флота и десанта 20 и 24 августа 1854 г.» Через 100 лет между Никольской сопкой и мысом Сигнальный был воздвигнут обелиск, на котором начертаны слова: «Героям 3-й батареи лейтенанта А.П.Максутова, жизни не пощадившим для разгрома врага. От военных моряков-тихоокеанцев в день столетия Петропавловской обороны».

chatlanin: (guard)

Там запускают по группам.

Так вот, в нашей было человек сорок и только одна женщина среди нас. И один самый старый — я.

А так всё парни околопризывного возраста, разные по телосложению — от сутулых складных ножиков до невысоких кряжистых атлантов.

Все выглядели одним отрядом военнослужащих в гражданском. Словно это мероприятие «только для мужчин».

По сути так оно и есть.

У народа наблюдалось тревожная благоговейность. Никаких хи-хи и ха-ха. Такая строгая атмосфера. Никто даже не кашлянул и не чихнул.

Экскурсоводша в своём жакетике хаки тоже была адекватна месту: упоённо превратилась в валькирию, и чтоб она где-нибудь сбилась, я не заметил. С выражением, с вдохновением, страстно поведала нам трагическую историю...

Постепенно, по мере схождения всё ниже и ниже в неприветливые каменные казематы, в месиво бетонных глыб, всё суровее становились лица моих современников. Я, чёрт возьми, всегда подозревал, что в случае чего мой народ может иметь такие лица. И вот убедился, что может.

Вообразите эти казематы и штольни в глубине севастопольской скалы. Своды везде арочные: казематы не выбиты параллелепипедами, но своды больнично-тюремного типа. И чёрные от пожаров и копоти.

Во-первых, где это находится.

Музейный комплекс «35-я береговая батарея» (немцы называли его Maxim Gorki II) находится на Херсонесском полуострове между Казачьей бухтой и Херсонесским маяком.

Только не путайте с развалинами Херсонеса — это место, где вроде крестили князя Владимира. Херсонес — античный город. Тут совпадение названий — и больше ничего общего.

К 1941 году 35-я батарея — это мощнейшее фортификационное сооружение. Основное его оснащение — двухорудийные башенные установки на основе корабельных сверхмощных орудий, снятых с линкора «Полтава» с Балтфлота.

В глубине скалы скрыты помещения для морских артиллеристов и гарнизона. Потерны — подземные туннели — связывают все помещения в мощную крепость.

Имелись два аварийных выхода к морю.

По одному из них — длинному, мокрому и склизкому — мы прошли, спустившись по жутко винтовой ржавой лестнице на дно этой скальной крепости. В отверстии, сейчас забранном в металлическую раму, зелёное, металось недалеко внизу свирепое море.

Как нам сказала экскурсовод-валькирия, фрицы блокировали подводные лодки и катера, вышедшие на помощь гарнизону в июле 1942-го, немногим удалось спастись. Многих взятых в плен расстреляли тут же в окрестностях.

Последний отряд прорвался оттуда 17 июля.

Гарнизон 35-й провоевал, продержался 250 дней. 3 июля взорвали орудия, так как боеприпасы кончились, а получить было неоткуда.

Масса снаряда 35-й батареи была почти полтонны, точнее 470,9 кг. Так что свой кусок севастопольской обороны 35-я держала крепко.

Постепенно, когда уже пали другие севастопольские фортификационные сооружения (так, 30-я батарея пала), сюда, к мысу Херсонес и мысу Фиолент, бежали и гражданские — женщины, дети — в поисках защиты.

Нисколько не желая умалить славу Брестской крепости и её защитников, хочу указать на подвиг 35-й батареи. В этом месте погибли около 30 тысяч — представьте себе! Так что, когда мемориальный комплекс создал севастопольский гражданин А.М.Чалый, и обеспечил бесплатный туда вход, с тех пор русские парни ходят туда набраться патриотизма.

В казематах множество фотографий. И я вам скажу: такие гордые и сильные лица!

Но они без преемников не остались. Наш современный отряд в сланцах и трениках — я его осмотрел — выглядел ощетинившимся и опасным, и я уверовал, что они способны повторить подвиг дедов.

Под конец нас вывели в круглое здание, называемое «разлом» — это своего рода пантеон. Разлом — потому что снаружи он выглядит как взорванный колокол.

Там, в полном мраке, вдруг стали появляться над нами по кругу лица защитников 35-й батареи.

Звучала сильная музыка, и постепенно под эту музыку лица слились с пламенем свечей и некоторое время трепетали над нами.

Я бывал и на Мамаевом кургане, и в мемориале битвы на Курской дуге, в Прохоровке... Но на 35-й батарее очень пронзительное чувство охватывает! Тянет засопеть и всхлипнуть.

Какие-то такие звуки я услышал из темноты.

И сам еле удержался. И глазные яблоки замутились.

На мысе Херсонес, там, где прославленный маяк, крепко пахнет полынью и морем.

chatlanin: (izba-chitalnya)

Орбитальная космическая станция «Cалют-7» перестала отвечать на сигналы из ЦУПа. 11 февраля 1985 года в 9 часов 23 минуты по московскому времени станция, на которой к тому времени уже полгода не было людей, вышла из-под контроля и постепенно приближалась к Земле. Под угрозой были человеческие жизни и репутация советской космонавтики.

На «Салют-7» было решено отправить экипаж в составе Владимира Джанибекова и Виктора Савиных – самых опытных на тот момент действующих космонавтов, на кандидатуре которых настоял лично Алексей Леонов.

Владимир Джанибеков родился в 1942 году в селе Искандер Казахской ССР (ныне Узбекистан). Джан, как называли его друзья, — самый опытный советский летчик-космонавт, совершивший с 1978 по 1985 год четыре полета в космос в качестве командира корабля и имевший опыт ручной стыковки. На момент полета к «Салюту-7» ему было уже дважды присвоено звание Героя СССР. Из своего четвертого полета Джанибеков вернулся в июле 1984-го, поэтому в начале 1985-го у него имелись медицинские ограничения на продолжительность нового полета.

Виктор Савиных родился в 1940 году в деревне Березкины Кировской области. К 1985 году участвовал в одном космическом полете под командованием Джанибекова в качестве бортинженера, было присвоено звание Героя СССР.

Руководивший полетом с Земли космонавт Валерий Рюмин очень точно описал сложившуюся ситуацию: космонавтам на корабле «Союз-Т» нужно было состыковаться фактически с 20-тонным булыжником, который «Салют-7» представлял собой на тот момент.

Ничего подобного история космонавтики еще не знала. Было также неизвестно, что именно произошло на станции и в каком она состоянии — можно ли ее восстановить или хотя бы сдвинуть с орбиты, чтобы управлять падением.

В Советском Союзе о ситуации с «Салютом-7» знали только специалисты. А мировые СМИ в феврале сообщили о том, что над головой землян крутится огромная неуправляемая советская станция, которая в любой момент может упасть где угодно — в Америке, Европе или Японии. Подобный прецедент уже был: в 1979 году из-за ошибок в управлении на Землю упала американская орбитальная станция «Скайлэб». Часть обломков позже нашли в Западной Австралии.

«Вместе нам предстояло шагнуть в неизвестность», — Виктор Савиных, «Записки с мертвой станции».

«Мы начали усиленные тренировки. Оттачивалась техника пилотирования, чтобы достичь поистине ювелирной точности. Режим за режимом, стыковка за стыковкой. Инструкторы придумывали все новые и новые трудности, изобретали отказы различных приборов и систем, вводя различные угловые скорости вращения станции по всем осям. Раз в две недели мы летали на космодром «Байконур» и работали на доработанном под эту программу тренажере «бивни», прилетали в Москву, выполняли тренировки в гидробассейне, отрабатывали выход в открытый космос для установки дополнительных солнечных батарей. Поначалу были ошибки. Потом их становилось все меньше и меньше. Мы научились летать на тренажерах с новыми приборами, по новой методике, в новых условиях. Когда стало ясно, что наши навыки и знания позволят осуществить намеченное, было принято решение о старте», — Виктор Савиных, «Записки с мертвой станции».

Особенная экспедиция требовала и специальной подготовки космического корабля «Союз-Т»: освободили вес, убрав ненужное оборудование, добавили емкости для воды и продовольствия, а также для горючего, которое позволит осуществлять маневры ручной стыковки. На иллюминатор был установлен прибор ночного видения и лазерный дальномер, чтобы космонавты могли сами отслеживать подход к станции.

У советских космонавтов на подготовку было всего три месяца. Шестого июня 1985 года экспедиция стартовала с космодрома Байконур под «несчастливым» номером 13.

Из сообщения Телеграфного агентства Советского Союза:
«В соответствии с программой исследования космического пространства 6 июня 1985 года в 10 часов 40 минут московского времени в Советском Союзе осуществлен запуск космического корабля «Союз Т-13». Программой полета корабля предусматривается проведение совместных работ с орбитальной станцией «Салют-7». В настоящее время станция, находящаяся на околоземной орбите более трех лет, совершает полет в законсервированном состоянии. Бортовые системы корабля работают нормально, самочувствие экипажа хорошее. Космонавты В. Джанибеков и В. Савиных приступили к выполнению программы полета».

Проблемы начались практически сразу. Из-за ошибки на Земле вместо блока очистки атмосферы был подключен блок, вырабатывающий кислород. В результате давление в корабле стало расти, возникла угроза пожара. К счастью, космонавты смогли вовремя заметить ошибку и переподключить блоки. Восьмого июня в 11 часов по московскому времени Джанибеков и Савиных увидели «Салют-7» в иллюминаторе.

Запись в бортовом журнале:
В. Джанибеков: «Станция очень яркая. Сначала ее не было видно, но потом она начала разгораться. Красная-красная, в десяток раз ярче, чем Юпитер. Она отходит в сторону, дальность 7,2 км, скорость 12,8 м/сек... Дальность 4,4 км, скорость 7,8 м/сек... Расхождение полтора километра».
В. Савиных: «Мы идем не в графике... Станция уже в стороне, далеко... Нам надо переходить в ручной режим...».

«С виду спокойнее, чем на тренировках, Володя действовал ручками управления корабля. Наша задача — идти в графике движения, который позволит догнать станцию и не врезаться в нее. Командир каждые тридцать секунд по дальномеру должен замерять расстояние до станции, а я делал расчет скорости, сравнивая с графиком. В руке — секундомер, перед глазами — панель управления, контроль расхода топлива. Очень хочется посмотреть на станцию, но ее заслоняет в иллюминаторе плечо Володи. Станция ориентирована на нас боком. Очень ярко высвечена, как будто она высечена из алюминия с желтой добавкой. Панели крутятся? Подойдем поближе, посмотрим.
Дальность 3,170 км, скорость 4,5 м/сек... Сближение идет устойчиво... Все время видим Солнце сбоку... Расстояние 2240 метров, скорость 6 м/сек. Идем в графике. Какая же она яркая!.. Расстояние 1865 метров, 1640 метров. Цвет станции до сих пор остается серебряным... 1280 метров. Пока трудно сказать по панелям, вращаются они или нет, потому что Солнце все время подсвечивает с нашей стороны. Идем на сближение. 980 метров, скорость 5 м/сек. В этот момент я не выдержал: “Начинай, гаси скорость”. В. Джанибеков спокойно передает на Землю: “Гашу скорость”. Нетерпение нарастает. И я, словно не слыша его ответ, продолжаю твердить: “Гаси, гаси скорость”», — Виктор Савиных, «Записки с мертвой станции».

В этот момент космонавты поняли, что станция развернута к кораблю нерабочим стыковочным узлом. Нужно было совершить облет станции. Вручную. Маневр просчитывал Савиных, Земля помогала с координатами.

Из бортового журнала:
В. Джанибеков: «Расстояние 200 метров, включаем двигатели на разгон. Сближение идет с небольшой скоростью, в пределах 1,5 м/сек. Скорость вращения станции в пределах нормы, она практически застабилизировалась. Вот мы зависаем над ней, разворачиваемся... Ну вот, сейчас мы будем немножко мучиться потому, что по солнышку у нас не все хорошо... Вот изображение улучшилось. Кресты совмещены. Рассогласование корабля и станции в допуске... Нормально идет управление, гашу скорость... ждем касания...»
В. Савиных: «Есть касание. Есть мехзахват».

«Мы могли посмотреть друг на друга. Не радовались, потому что этому чувству в наших душах уже не было места. Напряжение, усталость, боязнь сделать что-то не так, когда уже ничего нельзя исправить — все смешалось. Мы молча сидели в своих креслах, а соленый пот стекал по разгоряченным лицам», — Виктор Савиных, «Записки с мертвой станции».

«А чего там сложного? Я умею это делать, это мое ремесло. Вот мне сложно уголь добывать: я когда в шахту спустился — однажды меня погрузили ребята в Луганской области — мне страшно там стало. Здесь герои настоящие работают, вкалывают! А я к этому всю жизнь шел, я об этом мечтал!» — Владимир Джанибеков.

Восьмое июня 1985 года вошло в историю пилотируемой космонавтики. Однако для экипажа экспедиции основная работа только начиналась. Самое страшное, что могло случиться с «Салютом» — его разгерметизация. Кислорода, который был в распоряжении «Союза», не хватило бы на всю станцию, и работа на ней была бы невозможна. После нескольких волнительных минут открывания люков выяснилось, что станция герметична.

Из бортового журнала:
Земля: «Первое ощущение? Температура какая?»
В. Джанибеков: «Колотун, братцы!»

Система ориентации солнечных батарей на «Салюте-7» оказалась неисправна, станция была полностью обесточена. Температура воздуха была ниже минус пяти. Замерзшая вода разорвала трубы, стены были покрыты инеем.

«Подплыл к столу, там нас ждали приклеенные липкой лентой сухарики в пакете и при них — таблетки с солевыми добавками. Это хлеб-соль от предыдущих хозяев. Согреваясь резкими движениями, стал изучать обстановку», — Виктор Савиных, «Записки с мертвой станции».

«Я представил себе глубокий погреб где-то в пустыне Каракум ночью: сухо, холодно. Я из тех краев и знаю, что такое сухой холод. И абсолютная гробовая тишина. До того тихо, что слышно, как кровь струится по жилам», — Владимир Джанибеков.

Из сообщения Телеграфного агентства Советского Союза:
«Сегодня, 8 июня 1985 года, в 12 часов 50 минут московского времени осуществлена стыковка космического корабля “Союз Т-13” с орбитальной станцией “Салют-7”. После проверки герметичности стыковочного узла космонавты Владимир Джанибеков и Виктор Савиных перешли в помещение станции. В соответствии с программой полета экипаж проводит проверку состояния бортовых систем и оборудования станции. Самочувствие Джанибекова и Савиных хорошее».

Первым делом космонавты открыли иллюминаторы на станции и развернули ее к Солнцу с помощью двигателей «Союза». Земля разрешила космонавтам работать на «Салюте» не больше восьми часов в сутки с перерывами и только по одному: другой должен был оставаться на корабле и оттуда контролировать напарника. Разогреть еду на станции не представлялось возможным: чай и кофе сначала грели под мышкой, затем — под лампой освещения на корабле. Воду приходилось экономить, о душе — только мечтать.

Из бортового журнала:
Земля: «Володя, а вот если плюнуть, замерзнет или нет?»
В. Джанибеков: «Немедленно делаю. Плюнул. И замерзло. В течение трех секунд».
Земля: «Это ты прямо на иллюминатор или куда?»
В. Джанибеков: «Нет, на термоплату. Вот тут резина замерзла. Она стал как камень твердая».
Земля: «Это нас не воодушевляет».
В. Джанибеков: «А нас — тем более...»

Десятого июня космонавты вышли в телеэфир. В ЦУПе предусмотрительно попросили их «дыхнуть» и остались довольны — пара изо рта не было видно.

На время эфира Савиных и Джанибекову пришлось снять теплые полосатые шапочки, взятые из дома. На Земле по-прежнему сообщалось, что полет проходит в штатном режиме.

В этот же день космонавты смогли подключить аккумуляторы станции, соединив их напрямую с солнечными батареями: голыми руками скручивали электрические провода и обматывали их изолентой. И так 16 раз. На следующий день включили часть освещения, подключили регенераторы воздуха, разогрели консервы и хлеб. Станция начала оживать. Лед растаял, что принесло космонавтам новые проблемы: что делать с водой?

«Я как-то раз засунул руку за панель и замер: рука по локоть в воде!.. Пошли в ход тряпки. А где их взять? Начали раздирать одежду: сначала белье, потом костюмы. Достаю упаковку Светланы Евгеньевны Савицкой (Вторая женщина-космонавт работала на станции в 1982 году. – Прим. РИА). Светочка, извини, пожалуйста! Я бы вернул тебе вот этот красивый наряд, но вынужден был использовать его не по назначению. Когда пришел «грузовик» с огромным количеством вафельных полотенец, это был большой подарок!» — Владимир Джанибеков.

«Грузовик» — корабль «Прогресс-24» — пристыковался 23 июня. Привез оборудование, запасы воды и топлива, а также несколько номеров газеты «Правда». О ресурсах можно было больше не беспокоиться. Космонавты начали готовиться к выходу в открытый космос и установке дополнительных секций солнечных батарей: те, что были на станции, за годы нахождения на орбите потеряли свою эффективность под ударами микрометеоритов. Второго августа Владимир Джанибеков и Виктор Савиных осуществили эту операцию. При этом снова не обошлось без проблем: при развертывании батарей заел трос.

«Начал откидывать лебедку, она не снимается с фиксатора. Нужно было выдернуть шпильку, которая крепит фиксатор. Шпилька не выдергивается. Подошел Володя, тоже подергал за веревку, которая привязана к фиксатору. Затем эта веревка оборвалась. Земля посоветовала резким откидыванием лебедки срезать шпильку. В бассейне это получалось. Здесь после двух ударов с основной солнечной батареи посыпались элементы. Не помогла и «кочерга». Решили работать без фиксации, раскрыли ручки, но лебедка не вращается. Володя занял мое место, попробовал, но безрезультатно. В это время у нас уплыла «кочерга» и дополнительный поручень. Видимо, пока менялись местами, они расфиксировались. Ситуация сложная. Возвращаться назад нельзя—нужна наращенная батарея. Поняли, что дело не в лебедке — трос приварился к лиркам, в которых он был уложен. Володя отошел подальше к люку с наконечником в руке, а я остался у лебедки. Он резко дергал, а я пытался сдвинуть трос с места. После нескольких рывков трос пошел. Ура!» - Виктор Савиных, «Записки с мертвой станции».

Помимо восстановления станции, космонавты занимались на «Салюте» и научной работой: проводили эксперименты, вели наблюдения, выращивали хлопок и перец. Так прошло 100 суток, которые врачи отвели Владимиру Джанибекову на экспедицию. 18 сентября к станции причалил «Союз Т-14» с Георгием Гречко, Владимиром Васютиным и Александром Волковым на борту.

26 сентября Владимир Джанибеков и Георгий Гречко вернулись на Землю. Савиных, Васютин и Волков продолжили работу на орбите.

На Земле, уже после возвращения Савиных, месяц решали: наградить космонавтов или наказать — те не всегда действовали строго по инструкции и в соответствии с командами ЦУПа. Но в итоге Виктору Савиных вручили вторую звезду Героя, а Джанибекову присвоили звание генерал-майора авиации. Расследование инцидента установило, что связь с «Салютом-7» была потеряна из-за несовершенства системы энергообеспечения станции.

РИА Новости благодарит за помощь в подготовке материала журналиста, автора идеи фильма «Салют-7» Алексея Самолётова.
В статье использованы фрагменты интервью с космонавтами Владимиром Джанибековым и Виктором Савиных для документального фильма «Битва за «Салют». Космический детектив».


chatlanin: (guard)
Originally posted by [profile] fr_hamlet at Фольклор-2. На Сибирской Украине.

Сейчас с бурсаками-первокурсниками проходим по "Православию на ДВ" столкновения русских первопроходцев с Цинской Империей в XVII веке. В том числе события, связанные с героической обороной Кумарского острога.

Справка. Пятьсот казаков из войска Ерофея Хабарова в 1654 году построили острог при впадении в Амур реки Комары (Кумары, Камары, она же - Хумаэрхэ и Хумахэ). Командовал этим отрядом Онуфрий Степанов по прозвищу Кузнец. В марте следующего года «богдойское» (маньчжурско-китайское) войско в количестве десяти тысяч человек под командованием дутуна Минъандали штурмовало Комарский (Кумарский, Камарский) острог, но казаки Степанова отбили приступ. Вражеское войско еще десять суток непрерывно обстреливало крепость и, не добившись успеха, ушло (подробнее см. здесь).

Готовясь к лекции, извлёк из архивов замечательное народное творение – историческую песню «Во сибирской во украине…», которая посвящена именно этим событиям. Это самое раннее из известных произведений русского народного творчества, связанных с освоением Приамурья нашими первопроходцами.

И решил доставить радость друзьям, выложив текст прекрасной песни в своём жж (один из его вариантов см. здесь).

Итак,

Во сибирской во украине, во Даурской стороне
(вар.: «Во сибирской украине, во Доурской стороне»)

(Осада Кумарского острога)
(казачья историческая песня 2-й пол. XVII века)

1 Во сибирской во украине,
Во Даурской стороне,
В Даурской стороне,
А на славной н(а) Амуре-реке,

5 На ус(т)ье Комары-реки (вар.: «...Комары-реке»)
Казаки царя белого (вар.:
«...белова»)
Оне острог поставили,
Острог поставили,
Ясак Царю собрали (вар.:
«Есак...»)
10 Из-за сабельки вострыя,
Из-за сабли вострыя,
Из-за крови горячи(я).

Круг оне острогу Комарского (вар.: «...Камарскова»)
Оне глубокой ров вели,

15 Высокой вал валилися,
Рогатки ставили,
Чеснок колотили,
Смолье приготовили (вар.: «готовили»).

Поутру рано-ранешонько
20 Равно двадцать пять человек
Выходили молодцы оне
На славну Амуру-реку
С неводочками шелковыми
Оне по рыбу свежею.

25 Несчастье сделалось
Над удалыми молодцы:
Из далеча из чиста поля,
Из раздолья широкого (вар.:
«...широкова»),
С хребта Шингальского (вар.:
«...Шингальскова»),
30 Из-за белого каменя (вар.: «...белова...»),
Из-за ручья глубокого (вар.:
«...глубокова»)
Выкаталася знамечка (вар.:
«Выкоталася...»),
Выкаталася знамечко большее (вар.:
«Выкоталася...»);
А знамя за знамем идет,

35 А рота за ротами валит,
Идет боидоской (вар.: «богдойской») князец,
Он со силою поганою,
Со силою поганою
Ко острогу Комарскому.

40 Как вешняя вода
По лугам разлилася,
Облелеила сила поганая
Вкруг острогу Комарского (вар.:
«...Комарскова»),

Отрезали у казаков
45 Ретиво сер(д)це с(о) печенью,
Полонили молодцов
Двадцать пять человек
С неводочки шелковыми (вар.:
«...шелковоми»)
И с рыбою свежею.

50 А и ездит боидоской князец (вар.: «...богдойский...»)
На своем на добром коне,
Как черный ворон летает
Круг острогу Комарского (вар.:
«...Комарскова»),

Кричит боидоской князец (вар.: «...богдойский...»)
55 Ко острогу Комарскому:
«А сдайтеся, казаки,
Из острогу Комарского! (вар.:
«...Комарскова»)
А и буду вас жаловать
Златом-серебром,

60 Да и женски прелестными.
(вар: «И златом, и серебром,
Да женами прелестными»
).
А женски прелестными
И душами красны девицы».
(вар.:
«А женскими прелестными,
И душами красными девицами
»).

Не сдаются казаки
Во остроге сидечи,

65 Кричат оне, казаки,
Своим громким голосом:
«Отъезжай, боидоской князец (вар.:
«...богдойский...»),
От острогу Комарского! (вар.:
«...Комарскова»

А втапоры боидоско(й) князец (вар.: «...богдойский...»)
70 Со своею силою поганою
Плотной приступ чинит
Ко острогу Комарскому.

Казаки оне справилися,
За ружье сграбелися,

75 А была у казаков
Три пушки медныя,
А ружье долгомерное;


Три пушечки гунули,
А ружьем вдруг грянули,

80 А прибили оне, казаки,
Тое силы боидоские,
Тое силы боидоские
,
Будто мушки ильинские,
Тое силы поганые.
(вар.: «Три пушечки гунули,
И замолчали силушки,
Три силы богдойския,
Три силы поганыя…»)

85 Заклинался боидоской князец,
Бегучи от острогу прочь,
От острогу Комарского (вар.:
«...Комарскова»),
А сам заклинается:
«А не дай, Боже, напредки бывать!»
(вар.: «Побежал богдойской князек
Со своими силами
Прочь от острогу,
А сам заклинается:
А не дай мне, Боже,
Напредки бывать
На славной и быстрой Амуре-реке…»
)

90 На славной Амуре-реке
Крепость поставлена,
А и крепость поставлена крепкая,
И сделан гостиный двор (вар.:
«...гостиной...»)
И лавки каменны.

Исторические песни. Баллады. Сост., подг. текстов, вступ. статья и примеч. С. Н. Азбелева. М.: Современник, 1986.

(Впервые у Калайдовича, № 42. ... О песне см.: В. С. Левашов. Военно-исторические песни предков Забайкальских казаков. — «Ученые записки Читинского государственного педагогического института», вып. 23, 1971, стр. 17—26. ... Интересный комментарий к песне содержат документы, опубликованные в «Дополнениях к Актам историческим», т. 4, СПб., 1851, стр. 28—30. В частности, они подтверждают точность описания Комарского острова, достоверность рассказа о начале и ходе осады острога войском бойдоского князька Тагудая (кроме речи к осажденным, их ответа и описания заключительного бегства князька. - отсюда).

Пару лет назад я дал текст песни известному карпатскому кобзарю Василию Жданкину, и он обещал распеть её. Удалось ему это или нет, не ведаю. Может, кто-нибудь ещё из специалистов попробует?


***
UPD/PS. Эврика!

chatlanin: (guard)
С днем Победы, камрады! Особенно, защитников передовых рубежей Руси - бойцов Новороссии! Не в силе Бог, а в правде. Победа будет за нами!


В Донецке прошел парад в честь годовщины победы в Великой Отечественной войны. Пришло больше шестидесяти тысяч человек. И поэтому нас нельзя победить.
Это очень правильный праздник, и очень нужный для измученного Донецка.

На войне не всегда побеждает тот, кто прав. Давайте вспомним тысячи войн, да вот хоть индейцев майя вспомним, к которым пришли конкистадоры. Побеждает обычно сильный. Но иногда внутренняя сила, духовная сила становится определяющим фактором. Как сегодня верно отметили, Польша продержалась против фашистской армии 36 дней, Нидерланды 4 дня, Дания два часа, дом Павлова в Сталинграде 58 дней. Это про иную силу.

В Донецке сегодня шла колонна Бессмертного полка, где несли портреты погибших на Великой Отечественной, а потом колонна Бессмертного Полка Донбасса, где несли портреты погибших ополченцев, потому что история идет по спирали, потому что все повторяется, и небольшой клочок земли Донбасса три года держится против многократно превосходящего противника.

Помнить, что ты силен очень важно, когда война идет изматывающая, затяжная, нервная. Просто нужно иногда встать и вспомнить: однажды к тебе уже пришли, чтобы убить тебя, огромная, хтоническая мощь наползла с запада, и она хотела тебя убить. А ты сам ее убил.
Представляешь, да? Оно было очень сильное и крутое. А ты на голом энтузиазме, считай, поднялся и победил. Ты – можешь, друг.
Только ничего не бывает просто.
И поэтому год назад по Донецку шел живой Моторола, а теперь несут его портреты. Поэтому девочку в розовой куртке за руку держит мама, а папу она сама держит. Папа далеко уже, но не совсем, потому что ну как же он тебя совсем бросит, маленькая, не бойся. Папа с тобой и папа защитит.

Девочка и погибший папа

Старушка с портретами погибших на войне родителей запрокидывает к небу искривившийся рот – в молитве.

Идет ветеран Великой Отечественной, его поддерживают два молодых солдата в красивой белой форме.



Все будет хорошо. Ты можешь. И папа не оставит, он сегодня здесь. С тобой.

chatlanin: (leni)
Originally posted by [livejournal.com profile] ulmerug at Место подвига "Варяга" и "Корейца"
Оригинал взят у [livejournal.com profile] ulmerug в Место подвига "Варяга" и "Корейца"

Все, кто отправляется в южную Корею самолетом, прилетают в международный аэропорт Инчхон. Но, уверен, немногие знают, что город Инчхон назывался ранее Чемульпо, а героическая битва крейсера "Варяг" и канонерской лодки "Кореец" произошла всего в нескольких километрах от комфортного и современного здания аэропорта:












В самом городе есть площадь Санкт-Петербурга, на которой в 2004 году был открыт монумент в честь подвига русских моряков:






Далее... )









Гиви+

Feb. 8th, 2017 04:36 pm
chatlanin: (leni)
кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее; какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?
Мтф 16:25-26

Если Русская земля еще рожает таких Великих Духом, Чистых умом и с пламенеющим Сердцем героев, Россия не погибла.

Царствия Небесного, Михаил! Спи спокойно, русский солдат, положивший живот за нас и светлое будущее наших детей... Ты не будешь забыт!


Originally posted by [livejournal.com profile] zergulio at Гиви, Моторола, Мозговой ... Капитализму не нужны герои. Они страшны тем, что будят людей
1

Капитализм, это не просто экономическая система, это паразит, причем паразит равнодушный. Для капитализма фашизм - это нормально. Для капитализма нет морали и принципов, а есть только прибыль, нажива.

Капитализм убивает любого, кто выходит за рамки рабства и подчинения.

К кому из этих героев, прошедших горнило войны, представители капитала могли подойти и "порешать чтобы замириться с правосеками, подзаработать, поделать дела"? Никто не решился бы и это знали. И за каждым из них шли люди, много людей, они стали героями не по назначению, а за дела свои, они были известны не только на Донбассе, но и по всей России, и в мире.

Вот за это их и убили.

Потому что "дорогие украинские партнеры", потому что капиталу нужен покой, Донбасс в составе Украины, совместная нажива на газе, угле, земле, предприятиях, воздухе и воде.

Для капитализма нацист правосек, убивший ребенка и ополченец, защищающий детей, женщин и стариков - одинаковы, причем правосек даже удобнее, поскольку он за деньги сделает, то что надо, а ополченец за мзду не отойдет, не сдаст и не продаст детей и женщин.

Герои Новороссии, в которых верили и за которыми шли люди - стали врагами капитала. И не важно, что Моторола и Гиви не лезли в политику, они стали лидерами общественного мнения, а при капитализме такие должны четко выполнять, что скажут, даже если это обнять и поцеловать Порошенко, вступить в Правый сектор, забыть все что было - все убийства, весь этот террор киевской хунты. Для капитализма приемлемы только псевдо лидеры, которых назначают в СМИ и которые перестают быть лидерами, как только СМИ перестают о них писать. Капитализму нужны марионетки, нули без содержимого.

Война на Донбассе, сама земля породила настоящих героев, каждый из которых стал легендой. Они были настолько сильны, что о победе в бою над ними не могло быть и речи, и неважно, честный был бой или с превосходящими десятикратно силами нацистов. Капитализм это рабство, а идеология, вера в людей, сила людей, народные лидеры - разрушают и рабство и капитализм.

Вера в таких людей, как Моторола, Гиви, Мозговой - для капитализма неприемлема, ему необходимо, чтобы мы верили в Навальных, из чьей задницы торчат одновременно руки Администрации президента РФ и Госдепа США, для капитализма это нормально, а руки можно и помыть.

Вот за это их и убили.

Помните об этом. Они положили свои жизни не только за женщин и детей Донбасса, в попытке защитить мир от коричневой гидры фашизма, они своим примером будили людей, будили нас от спячки и беспрестанного хрючила из корыта.

Хотя бы ради них, мы должны, обязаны поднять замаранную морду из миски и оглядеться вокруг, а потом помочь сделать это другим.

Вечная память...

chatlanin: (leni)
27 января была снята блокада Ленинграда, длившаяся 872 дня - с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года. Блокадное кольцо было прорвано 18 января 1943 года.

Живые, знайте

chatlanin: (Default)
Люди моего поколения помнят на стенах своих школ таблички об учениках, погибших при выполнении интернационального долга в Афганистане. На моей их было даже две, 22-летнего сержанта-срочника с тонким благородным лицом и польской фамилией и умудренного опытом майора в летах и наградах, кадрового боевого офицера.

Одна из многих историй об афганской войне, почти забытой из-за накатившего мутного вала перестройки, когда стало не до воспоминаний, да и сама война вдруг оказалась никому не нужной и даже стыдной, как и долг, отданный ее героями.
О тяжком труде русского солдата и небандеровском Львове, в который можно было съездить навестить родителей погибшего боевого товарища, даже не подозревавшего, что он "западенец".

СОВЕТСКИЙ СОЛДАТ АФГАНСКОЙ ВОЙНЫ. Засада в Кабуле

Танкист

В Афгане мы дали друг другу слово обязательно съездить к родителям наших погибших ребят. И в 1989 году я поехал во Львов к родителям Игоря Чипки, он погиб у меня на глазах.

В то время я был человеком очень жёстким, тимуровец конкретный. Если я дал обещание человеку, то неважно, что у меня в жизни происходит: я брошу работу, но выполню своё слово. Мне говорили: «Ты ненормальный!». А я отвечал: «Не могу по-другому, меня так воспитывали». Я от этой своей упёртости страшно страдал, даже в клинику неврозов попал.

И вот приехал я под Львов, деревня километрах в пятнадцати от города. Очень красивый памятник другу поставили на сопке. Мне рассказали, что здесь присягу солдаты из соседних частей принимают. В школе, которая была названа именем Игоря Чипки, собралась вся деревня. Я очень боялся, что меня заставят рассказывать: ведь я же простой солдат, не писатель какой-то. Что же рассказывать? Но всё как-то само собой устроилось. Потом я пришёл домой к его родителям, маму встретил, потом папа пришёл. Из Львова сестра приехала, ещё родственники.

Стою, с мамой общаюсь. Отвернулся на секунду – вдруг кто-то мне по спине палкой как даст!.. Я отскочил, смотрю – а это мама его меня ударила! И бьёт второй раз! Но как десантник я быстро сообразил – стулом защищаюсь. Тут забегает папа, хватает её, обнимает: «Всё нормально, всё нормально…». Она успокоилась в конце концов, потом заплакала. Плакала-плакала, потом снова успокоилась. Поворачивается ко мне: «Садитесь, всё нормально! Игорь скоро приедет». Папа держит её, а сам мне показывает пальцем у виска. Оказалось, что ум у матери помутился на почве гибели сына…

Погиб Игорь в 1986 году. Где-то я видел упоминание, что погиб он 6 сентября. Но на самом деле погиб он 4 сентября на моих глазах. В Кабуле была гостиница «Международная» – это со стороны выезда на Пагман. Недалеко от этого места в своё время жили самые богатые люди Афганистана: князья, ханы и так далее. Это красивый оазис с пальмами, с бассейнами. Но когда мы приехали, там всё уже разбомбили. Слева – большая гора ровная. На этой горе стояли наши, чуть ли не целый батальон. Они точками охраняли весь Кабул. Как-то к ним со склада пошла колонна машин – примерно «камазов» двадцать. Везли боеприпасы, продукты… Сопровождения не было, водители были без автоматов, только офицеры и прапорщики с пистолетами. Решили – это же Кабул, тут всё спокойно. И, видимо, кто-то душманам стуканул…

Там перед выездом через бугорок )
По линке есть реквизиты тем, кто может помочь с изданием четвертого тома "Из смерти в жизнь…"
chatlanin: (leni)
С праздником, дорогие! Юра, мы помним, мы гордимся!



chatlanin: (on duty)
Комиссия по обороне парламента Турции приняла решение восстановить памятник русским воинам Сан-Стефано в Стамбуле.
Решение было принято парламентской комиссией после долгих обсуждений, пишет газета Hürriyet.
Эта странная с турецкой точки зрения новость прошла незамеченной, однако на ней стóит задержаться.
Попытки России восстановить усыпальницу прослеживаются минимум с 2013 года, однако турки приняли решение только сейчас. Почему? Ответ на этот вопрос я оставляю вам, а вместо этого привожу выдержки из очерка, посвященного погибшему памятнику.

Храм-усыпальница в Сан-Стефано (Константинополь) 1899 г.
Русский памятник Сан-Стефано и его значение

<...> Ландшафт прорезала блеснувшая нить железной дороги, появился небольшой парк, какие-то развалины и заросший от времени котлован, оставшийся от крупного, массивного здания. Необычная картина запустения, на фоне всеобщего благоденствия, бросалась в глаза каким-то своим несоответствием. Несущийся на посадку самолет коснулся ровного пространства аэродрома, и, с трудом замедляя движение, побежал по ребристой бетонке. Все пассажиры зааплодировали. Каменные развалины, промелькнувшие под крылом самолета, крепко засели в памяти, будоража сознание неясным тревожным, предчувствием. <...>

Работа в архиве настолько захватывающе интересная, что приходит реальное ощущение прошлого. Перебирая документы, вникая в содержание, слышишь голос прошлого, голос древнейших предков. Вчитываясь, мысленно переносишься на сто, двести лет назад, до тебя доносится грохот боя, и скрип одинокой арбы, и ночной плач ребёнка. Тебя всё время не покидает ощущение того, что письма эти адресованы именно тебе. Письма и письма, их шелест, их тихий голос, дошедшие до нас мысли людей, которых давно уж нет.

Раскрыть тайну русского памятника Сан-Стефано помогли именно такие письма. Долго, очень долго, они лежали недвижимые. Никому, казалось, не нужные, так они и пролежали до наших дней, аккуратно сложенные, как будто сотни лет терпеливо ждали своего часа. И вдруг заговорили во весь голос, и раскрыли свои тайны.

Разрушенные русские памятники, как много их разбросанно по всему миру, слишком много, но памятник Сан-Стефано особенный, он выделяется свое неповторимой величавостью, значимостью в мировой истории. В этом памятнике как в зеркале отразились история славных побед русского оружия. Кажется, что в крутом подъёме анфилад лестниц проступают неприступные стены Измаила, и вот-вот славные русские войны-соколы, сверкая штыками, по взмаху руки Суворова, ринутся на штурм неприступной крепости. В боковых, закругленных углах памятника, еле заметно проступают рубленные, плетёные флеши, - это редуты защитников Севастополя, а на седых каменных стенах проявляется профиль Нахимова с его неизменной подзорной трубой в руке. В высоко поднятом кресте видится гордый символ победы князя Румянцева над 80 тысячной турецкой армией под Кагулом. Знойный ветер доносит ощущение жаркого лета, Прутского похода Петра I, а в голубых переливах зелёного мрамора колокольни чудятся отражение морских волн при знаменитом Керченском сражении Ушакова.
Каким упорством и силой, каким сверхъестественным духом надо обладать, чтобы пройдя сотни километров, установить здесь в Стамбуле этот колоссальный памятник. В этом монументе и блеск побед, и горечь утрат, и несгибаемая сила, и мощь русского характера в упорстве и героизме не знающего себе границ. Ценой своей жизни русский солдат даровал свободу странам Балканского полуострова, а сам навсегда остался лежать в этой земле. Водрузив русский штандарт, здесь, в столице Османской империи, он остался навечно жить в памяти своих потомков. Подвиг его вечен, а отблеск русской славы вовек не померкнет в благодарных сердцах освобождённых народов.

В основу этой статьи положена история Сан-Стефанского памятника )

chatlanin: (on duty)
Пожалуй, лучшее по поводу некоей Алексиевич. По мне так - у нее типичная интеллигентско-либеральная помойка в голове, вкупе с местечковой русофобией, а Нобелевский комитет окончательно превратился в клуб недалеких политиканов.
Смерть и свобода «красного человека»
Эдуард Биров, журналист

Нобелевскую лекцию Светланы Алексиевич надо изучать в университетах и разбирать на цитаты. Как уникальный пример русскоязычной писательницы, сорок лет вслушивавшейся в голоса русских людей постсоветского времени и ничего не понявшей ни о России, ни о времени. Ощущение, будто это говорит свалившийся с неба инопланетянин, еще ничего не повидавший, но уже ставший мизантропом. Этот наблюдатель порой даже подмечает что-то важное и точное, но совершенно не понимает сути подслушанного, трактуя поверхностно и с ложным трагизмом.

Вот с разочарованием и осуждением произносится: «Я жила в стране, где нас с детства учили умирать. Учили смерти. Нам говорили, что человек существует, чтобы отдать себя, чтобы сгореть, чтобы пожертвовать собой. Учили любить человека с ружьем. Если бы я выросла в другой стране, то я бы не смогла пройти этот путь. Зло беспощадно, к нему нужно иметь прививку. Но мы выросли среди палачей и жертв. Пусть наши родители жили в страхе и не все нам рассказывали, а чаще ничего не рассказывали, но сам воздух нашей жизни был отравлен этим. Зло все время подглядывало за нами».

Дело даже не в чрезмерном преувеличении и нагнетании безысходности, а в том, что совершенно превратно понимается тема смерти в русском сознании. Ставится в упрек то, что на самом деле является одной из главных ценностей русской культуры - желание и готовность «отдать себя, сгореть, пожертвовать собой» во благо ближнего или ради отстаивания идеала. То, что выражается формулами «за други своя» и «смертию смерть поправ».

Не бессмысленный фанатизм, как представляется это Алексиевич, а осознанное отсутствие страха перед смертью как переходом в другой мир, отношение к бренности бытия как к чему-то далеко не самому важному. Советский человек при всем своем внешнем атеизме оставался в таких принципиальных вещах - отношение к смерти, готовность легко идти на нее ради великих целей - глубоко православным. Бескорыстная и не понятная примитивной логике жертвенность воспета многими русскими классиками.

Но Алексиевич это пугает, она видит в этом чуть ли не садомазохизм: одни убивают, другие живут в страхе - и все готовы умереть. Ее мир предельно примитивен: в нем есть только палачи и жертвы, и больше никого, никаких полутонов. Она говорит о советском времени, но подразумевается вся русская жизнь. Отправь ее в эпоху Ивана Грозного, Петра Великого или Александра II, она везде увидит ту же картину - палачи и жертвы, страх и ненависть, и сплошные страдания.

Собственно, весь пафос ее нобелевской речи о том, что )

chatlanin: (Default)
Сын артиллериста

Был у майора Деева
Товарищ – майор Петров,
Дружили еще с гражданской,
Еще с двадцатых годов.
Вместе рубали белых
Шашками на скаку,
Вместе потом служили
В артиллерийском полку.
А у майора Петрова
Был Ленька, любимый сын,
Без матери, при казарме,
Рос мальчишка один.
Если Петров в отъезде, -
Бывало, вместо отца
Друг его оставался
Для этого сорванца.
Вызовет Деев Леньку:
- А ну, поедем гулять:
Сыну артиллериста
Пора к коню привыкать! -
С Ленькой вдвоем поедет
В рысь, а потом в карьер.
Бывало, Ленька спасует,
Взять не сможет барьер,
Свалится и захнычет.
– Понятно, еще малец! -
Деев его поднимет,
Словно второй отец.
Посадит снова на лошадь:
- Учись, брат, барьеры брать!
Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! -
Такая уж поговорка
У майора была.

Прошло еще два-три года,
И в стороны унесло
Деева и Петрова
Военное ремесло.
Уехал Деев на север
И даже адрес забыл.
Увидеться - это б здорово!
А писем он не любил.
Но оттого, должно быть,
Что сам уж детей не ждал,
О Леньке с какой-то грустью
Часто он вспоминал.
Десять лет пролетело.
Кончилась тишина,
Громом загрохотала
Над Родиною война.
Деев дрался на Севере;
В полярной глуши своей
Иногда по газетам
Искал имена друзей.
Однажды нашел Петрова:
«Значит, жив и здоров!»
В газете его хвалили,
На Юге дрался Петров.
Потом, приехавши с Юга,
Кто-то сказал ему,
Что Петров Николай Егорыч,
Геройски погиб в Крыму.
Деев вынул газету,
Спросил: «Какого числа?» -
И с грустью понял, что почта
Сюда слишком долго шла...
А вскоре в один из пасмурных
Северных вечеров
К Дееву в полк назначен
Был лейтенант Петров.
Деев сидел над картой
При двух чадящих свечах.
Вошел высокий военный,
Косая сажень в плечах.
В первые две минуты
Майор его не узнал.
Лишь басок лейтенанта
О чем-то напоминал.
- А ну, повернитесь к свету, -
И свечку к нему поднес.
Все те же детские губы,
Тот же курносый нос.
А что усы - так ведь это
Сбрить! - и весь разговор,
- Ленька? - Так точно, Ленька,
Он самый, товарищ майор!
- Значит, окончил школу,
Будем вместе служить.
Жаль, до такого счастья
Отцу не пришлось дожить. -
У Леньки в глазах блеснула
Непрошеная слеза.
Он, скрипнув зубами, молча
Отер рукавом глаза.
И снова пришлось майору,
Как в детстве, ему сказать:
- Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! -
Такая уж поговорка
У майора была.
А через две недели
Шел в скалах тяжелый бой,
Чтоб выручить всех, обязан
Кто-то рискнуть собой.
Майор к себе вызвал Леньку,
Взглянул на него в упор.
- По вашему приказанью
Явился, товарищ майор.
- Ну что ж, хорошо, что явился.
Оставь документы мне.
Пойдешь один, без радиста,
Рация на спине.
И через фронт, по скалам,
Ночью в немецкий тыл
Пройдешь по такой тропинке,
Где никто не ходил.
Будешь оттуда по радио
Вести огонь батарей.
Ясно? - Так точно, ясно.
- Ну, так иди скорей.
Нет, погоди немножко. -
Майор на секунду встал,
Как в детстве, двумя руками
Леньку к себе прижал. -
Идешь на такое дело,
Что трудно прийти назад.
Как командир, тебя я
Туда посылать не рад.
Но как отец... Ответь мне:
Отец я тебе иль нет?
- Отец, - сказал ему Ленька
И обнял его в ответ.
- Так вот, как отец, раз вышло
На жизнь и смерть воевать,
Отцовский мой долг и право
Сыном своим рисковать,
Раньше других я должен
Сына вперед послать.
Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! -
Такая уж поговорка
У майора была.
- Понял меня? – Все понял.
Разрешите идти? - Иди! -
Майор остался в землянке,
Снаряды рвались впереди.
Где-то гремело и ухало.
Майор следил по часам.
В сто раз ему было б легче,
Если бы шел он сам.
Двенадцать... Сейчас, наверно,
Прошел он через посты,
Час... Сейчас он добрался
К подножию высоты.
Два... Он теперь, должно быть,
Ползет на самый хребет.
Три... Поскорей бы, чтобы
Его не застал рассвет.
Деев вышел на воздух -
Как ярко светит луна,
Не могла подождать до завтра,
Проклята будь она!
Всю ночь, шагая как маятник,
Глаз майор не смыкал,
Пока по радио утром
Донесся первый сигнал:
- Все в порядке, добрался.
Немцы левей меня,
Координаты три, десять,
Скорей давайте огня! -
Орудия зарядили,
Майор рассчитал все сам,
И с ревом первые залпы
Ударили по горам.
И снова сигнал по радио:
- Немцы правей меня,
Координаты пять, десять,
Скорее еще огня!
Летели земля и скалы,
Столбом поднимался дым,
Казалось, теперь оттуда
Никто не уйдет живым.
Третий сигнал по радио:
- Немцы вокруг меня,
Бейте четыре, десять,
Не жалейте огня!
Майор побледнел, услышав:
Четыре, десять - как раз
То место, где его Ленька
Должен сидеть сейчас.
Но, не подавши виду,
Забыв, что он был отцом,
Майор продолжал командовать
Со спокойным лицом:
«Огонь!» - летели снаряды.
«Огонь!» - заряжай скорей!
По квадрату четыре, десять
Било шесть батарей.
Радио час молчало,
Потом донесся сигнал:
- Молчал: оглушило взрывом.
Бейте, как я сказал.
Я верю, свои снаряды
Не могут тронуть меня.
Немцы бегут, нажмите,
Дайте море огня!
И на командном пункте,
Приняв последний сигнал,
Майор в оглохшее радио,
Не выдержав, закричал:
- Ты слышишь меня, я верю:
Смертью таких не взять.
Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! -
Такая уж поговорка
У майора была.
В атаку пошла пехота -
К полудню была чиста
От убегавших немцев
Скалистая высота.
Всюду валялись трупы,
Раненый, но живой
Был найден в ущелье Ленька
С обвязанной головой.
Когда размотали повязку,
Что наспех он завязал,
Майор поглядел на Леньку
И вдруг его не узнал:
Был он как будто прежний,
Спокойный и молодой,
Все те же глаза мальчишки,
Но только... совсем седой.
Он обнял майора, прежде
Чем в госпиталь уезжать:
- Держись, отец: на свете
Два раз не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! -
Такая уж поговорка
Теперь у Леньки была...
Вот такая история
Про славные эти дела
На полуострове Среднем
Рассказана мне была.
А вверху, над горами,
Все та же плыла луна,
Близко грохали взрывы,
Продолжалась война.
Трещал телефон, и, волнуясь,
Командир по землянке ходил,
И кто-то так же, как Ленька,
Шел к немцам сегодня в тыл.

1941
Смерть друга

Памяти Евгения Петрова

Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Он кров с тобой не разделяет,
Из фляги из твоей не пьет.

В землянке, занесен метелью,
Застольной не поет с тобой
И рядом, под одной шинелью,
Не спит у печки жестяной.
Но все, что между вами было,
Все, что за вами следом шло,
С его останками в могилу
Улечься вместе не смогло.
Упрямство, гнев его, терпенье -
Ты все себе в наследство взял,
Двойного слуха ты и зренья
Пожизненным владельцем стал.
Любовь мы завещаем женам,
Воспоминанья – сыновьям,
Но по земле, войной сожженной,
Идти завещано друзьям.
Никто еще не знает средства
От неожиданных смертей.
Все тяжелее груз наследства,
Все уже круг твоих друзей.
Взвали тот груз себе на плечи,
Не оставляя ничего,
Огню, штыку, врагу навстречу,
Неси его, неси его!
Когда же ты нести не сможешь,
То знай, что, голову сложив,
Его всего лишь переложишь
На плечи тех, кто будет жив.
И кто-то, кто тебя не видел,
Из третьих рук твой груз возьмет,
За мертвых мстя и ненавидя,
Его к победе донесет.

1942

Английское военное кладбище в Севастополе

Здесь нет ни остролистника, ни тиса.
Чужие камни и солончаки,
Проржавленные солнцем кипарисы
Как воткнутые в землю тесаки.

И спрятаны под их худые кроны
В земле, под серым слоем плитняка,
Побатальонно и поэскадронно
Построены британские войска.
Шумят тяжелые кусты сирени,
Раскачивая неба синеву,
И сторож, опустившись на колени,
На aнглийский манер стрижет траву.
К солдатам на последние квартиры
Корабль привез из Англии цветы,
Груз красных черепиц из Девоншира,
Колючие терновые кусты.
Солдатам на чужбине лучше спится,
Когда холмы у них над головой
Обложены английской черепицей,
Обсажены английскою травой.
На медных досках, на камнях надгробных,
На пыльных пирамидах из гранат
Английский гравер вырезал подробно
Число солдат и номера бригад.
Но прежде чем на судно погрузить их,
Боясь превратностей чужой земли,
Все надписи о горестных событьях
На русский второпях перевели.
Бродяга-переводчик неуклюже
Переиначил русские слова,
В которых о почтенье к праху мужа
Просила безутешная вдова:
«Сержант покойный спит здесь. Ради бога,
С почтением склонись пред этот крест!»
Как много миль от Англии, как много
Морских узлов от жен и от невест.
В чужом краю его обидеть могут,
И землю распахать, и гроб сломать.
Вы слышите! Не смейте, ради бога!
Об этом просят вас жена и мать!
Напрасный страх. Уже дряхлеют даты
На памятниках дедам и отцам.
Спокойно спят британские солдаты.
Мы никогда не мстили мертвецам.

1939

* * *

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой, -
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

Корреспондентская застольная

От Москвы до Бреста
Нет такого места,
Где бы не скитались мы в пыли,
С «лейкой» и с блокнотом,
А то и с пулеметом
Сквозь огонь и стужу мы прошли.

Без глотка, товарищ,
Песню не заваришь,
Так давай по маленькой хлебнем!
Выпьем за писавших,
Выпьем за снимавших,
Выпьем за шагавших под огнем.
Есть, чтоб выпить повод -
За военный провод,
За «У-2», за «эмку», за успех...
Как пешком шагали,
Как плечом толкали,
Как мы поспевали раньше всех.
От ветров и водки
Хрипли наши глотки.
Но мы скажем тем, кто упрекнет:
- С наше покочуйте,
С наше поночуйте,
С наше повоюйте хоть бы год.
Там, где мы бывали,
Нам танков не давали,
Репортер погибнет - не беда.
Но на «эмке» драной
И с одним наганом
Мы первыми въезжали в города.
Помянуть нам впору
Мертвых репортеров.
Стал могилой Киев им и Крым.
Хоть они порою
Были и герои,
Не поставят памятника им.
Так выпьем за победу,
За свою газету,
А не доживем, мой дорогой,
Кто-нибудь услышит,
Снимет и напишет,
Кто-нибудь помянет нас с тобой.
Жив ты или помер -
Главное, чтоб в номер
Материал успел ты передать.
И чтоб, между прочим,
Был фитиль всем прочим,
А на остальное - наплевать!

1943

Родина

Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Покрыта сеткою меридианов,
Непобедима, широка, горда.

Но в час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке
И в краткий миг припомнить разом надо
Все, что у нас осталось вдалеке,
Ты вспоминаешь не страну большую,
Какую ты изъездил и узнал,
Ты вспоминаешь родину – такую,
Какой ее ты в детстве увидал.
Клочок земли, припавший к трем березам,
Далекую дорогу за леском,
Речонку со скрипучим перевозом,
Песчаный берег с низким ивняком.
Вот где нам посчастливилось родиться,
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Ту горсть земли, которая годится,
Чтоб видеть в ней приметы всей земли.
Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть... Но эти три березы
При жизни никому нельзя отдать.

1941

chatlanin: (leni)
За героизм, мужество и отвагу, проявленные при исполнении воинского долга, подполковнику Пешкову Олегу Анатольевичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).

За мужество, отвагу и самоотверженность, проявленные при исполнении воинского долга, капитан Мурахтин Константин Валерьевич и матрос Позынич Александр Михайлович (посмертно) награждены орденами Мужества.

Президент подписал Указ «О награждении государственными наградами Российской Федерации военнослужащих Вооруженных Сил».

chatlanin: (leni)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] shurigin в Да!!!




Подробности:

Турки несколько дней "ловили" российские самолёты. При взлёте наших самолётов турки тут же поднимали свои, и при подходе наших ИБ к району боевых действий в воздухе постоянно находилось от четырёх до шести турецких F-16. Несколько раз турецкое командование выводило ближайшую к границе пару на рубеж атаки, но  на подлёте к нему возвращало назад, объясняя эти действия "сопровождением" иностранных самолётов. Вчера пара турецких истребителей начала перехват российского истребителя-бомбардировщика ещё до приближения его к границе Турции и находилась в позиции для атаки фактически в момент его подлёта к цели, когда ИБ выполнял вираж вдоль границы с Турцией, заходя на цель. То есть, фактически находилась в засаде в готовности к перехвату. В этот момент российский истребитель-бомбардировщик выполнял вираж вдоль границы Сирии и Турции, находясь в воздушном прострастве Сирии в трёх километрах от границы. И с расстояния четырёх километров, под ракурсом в три четверти наш Су-24 был сбит в заднюю полусферу ракетой с ИКГСН "Сайдвиндер", при этом пуск ракеты осуществлялся фактически над границей Турции и Сирии, после чего турецкий F-16 вторгся в воздушное пространство Сирии минимум на четыре километра. Ракета попала в двигатель, оба лётчика катапультировались. Командир экипажа подполковник Олег Пешков был расстрелян исламистами в воздухе и приземлился уже мёртвым. Его тело было обнаружено и захвачено боевиками.
Лётчик-штурман капитан Константин Мурахтин уцелел и смог успешно приземлиться. Приземление произошло на лесной склон горы. Это дало ему небольшую фору и он смог скрыться с места приземления до подхода группы захвата исламистов. В течении всего дня отряды боевиков прочёсывали район в поисках русского лётчика, но обнаружить его не смогли. Лётчик постоянно перемещался и маскировался. С наступлением темноты лётчик вышел на связь по аварийной радиостанции и дал знать о том, что жив и обозначил место своего нахождения. Интересно, что почти тут же в район, где скрывался лётчик, из ближайшего посёлка направилась колонна боевиков и начался активный радиообмен, что свидетельствует о том, что турецкие средства перехвата тут же передали информацию о местонахождении лётчика боевикам.
С наступлением темноты в район выдвинулись несколько наших групп спецназа ПСС, а так же сирийский спецназ, действовавший в этом районе. Около двадцати трёх часов часов лётчик был встречен сирийским спецназом, находившимся в тылу боевиков, и, к двум часам ночи был выведен на территорию контролируемую сирийской армией, а в три часа ночи доставлен на базу Хмеймим.

То, что смог сделать наш лётчик иначе чем подвигом не назовёшь! Десять часов уходить от погони жаждущего крови шакалья - это что-то запредельное! От всей души поздравляю всех причастных к этой операции! Это настоящая "жемчужина" в короне славы Российской Армии!


chatlanin: (guard)
Как решали для себя дилемму Сталин vs. Родина наши деды в жесточайших условиях первого года войны и немецких лагерей смерти. По сути, ничего не поменялось с тех пор, как русские утеряли свое национальное государство - дилемма встает перед каждым снова и снова.
Еще конечно, проявление невероятного величия духа. Отдаю должное и рыцарству поляка.

Николай Обрыньба "Судьба ополченца"

После первых дней в этом пересыльном лагере [пленение после окружения под Вязьмой осенью 41-го - ch.], мы с Лапшиным и Лешей Августовичем пришли к выводу, да и мудрено было не прийти, что мучения голода и медленная смерть от жажды предопределили наш срок жизни, конец близок, и, значит, нужно просить у немцев работу, то есть рисовать. Обратились мы к переводчику-поляку. Мы решили высказать ему правду о своем отношении к Сталину. Уже в сорок первом, после того как нас довели до немецких танков, против которых мы имели только бутылки с горючкой, я понял, кто такой Сталин и что вся агитация о том, что наша страна готова отразить противника, — блеф, что нас ведут не воевать, а на убой, и никто не знает, где противник, где мы станем линией обороны. Выкопаем по приказу в рост окопы, через несколько дней нас поднимают среди ночи, и мы опять идем навстречу врагу, оставляя укрепления свои. Значит, такое было руководство. Кричали радио и газеты перед войной: «Наши границы неприступны! Врага будем бить на его территории!» И вот двинулся немец, и необученных голодных ополченцев выставили заслоном против армады противника. Вот после этого мне стало ясно, что никакого плана войны, никакого руководства Ставки нет, что Сталин — выдуманная фигура главнокомандующего.
Переводчику мы сказали, что у нас нет возможности выжить, если мы не найдем какую-нибудь работу, чтобы получить еду. Еще мы сказали, что, несмотря на то что мы добровольцы, мы не любим Сталина, так как он погубил много людей, а Леша, показав на себя, сказал, что его отец арестован и он не знает его судьбы.
Меня поразил он, этот переводчик, его ответ, который стал для меня жестоким уроком. Он сказал:
— Это ваше мнение, это ваши чувства. Но немцам о них не надо знать. Я сам постараюсь найти вам работу. Сейчас вам надо выжить, я буду вам помогать. А в дальнейшем вы найдете свое место.
Меня это поразило. Мне вдруг стало ясно, что даже в такой ситуации, без пищи и воды, когда речь шла о жизни, надо держаться до конца. Если ты хочешь в этой безвыходной ситуации не потерять себя, ты должен держать свою душу без сомнений. Какие бы чувства ни были у тебя к Сталину, есть сейчас два лагеря, две идеи и два человека, возглавляющие эти лагери, и чувства свои и сомнения ты должен давить и быть приверженным одной идее, а следовательно, и одному лагерю, и одному человеку, эту идею в данный момент олицетворяющему. Это стало законом для меня навсегда. Стало ясно, что ни смерть, ни пытка, а нас пытали голодом и жаждой, не дадут оправдания мне самому.
chatlanin: (Default)
Это потрясающая готовность умереть, живот положить за Родину, за веру, до конца исполнить свой долг - в этом русские и японцы очень схожи. Но специально не желать при это себе гибели, как, например, стал бы искать ее самурай в поисках личной чести. Особенно, если дело безнадежно. Наоборот, в час предсмертной муки извиниться перед товарищами, за то, что ты сделал все, что мог, чтобы воевать с ними плечом к плечу, но все-таки подвел их, убит, выбыл и больше не сможешь сражаться рядом. Вот он, дух русского народа, народа-победителя.

граф Л. Толстой
СЕВАСТОПОЛЬСКИЕ РАССКАЗЫ

Вдруг ужаснейший, потрясающий не одни ушные органы, но все существо ваше, гул поражает вас так, что вы вздрагиваете всем телом. Вслед за тем вы слышите удаляющийся свист снаряда, и густой пороховой дым застилает вас, платформу и черные фигуры движущихся по ней матросов. По случаю этого нашего выстрела вы услышите различные толки матросов и увидите их одушевление и проявление чувства, которого вы не ожидали видеть, может быть, - это чувство злобы, мщения врагу, которое таится в душе каждого. «В самую абразуру попало; кажись, убило двух… вон понесли», - услышите вы радостные восклицания. «А вот он рассерчает: сейчас пустит сюда», - скажет кто-нибудь; и действительно, скоро вслед за этим вы увидите впереди себя молнию, дым? часовой, стоящий на бруствере, крикнет; «Пу-у-шка!» И вслед за этим мимо вас взвизгнет ядро, шлепнется в землю и воронкой взбросит вкруг себя брызги грязи и камни. Батарейный командир рассердится за это ядро, прикажет зарядить другое и третье орудия, неприятель тоже станет отвечать нам, и вы испытаете интересные чувства, услышите и увидите интересные вещи. Часовой опять закричит: «Пушка!» - и вы услышите тот же звук и удар, те же брызги, или закричит: «Маркела!» - и вы услышите равномерное, довольно приятное и такое, с которым с трудом соединяется мысль об ужасном, посвистывание бомбы, услышите приближающееся к вам и ускоряющееся это посвистывание, потом увидите черный шар, удар о землю, ощутительный, звенящий разрыв бомбы. Со свистом и визгом разлетятся потом осколки, зашуршат в воздухе камни, и забрызгает вас грязью. При этих звуках вы испытаете странное чувство наслаждения и вместе страха. В ту минуту, как снаряд, вы знаете, летит на вас, вам непременно придет в голову, что снаряд этот убьет вас; но чувство самолюбия поддерживает вас, и никто не замечает ножа, который режет вам сердце. Но зато, когда снаряд пролетел, не задев вас, вы оживаете, и какое-то отрадное, невыразимо приятное чувство, но только на мгновение, овладевает вами, так что вы находите какую-то особенную прелесть в опасности, в этой игре жизнью и смертью; вам хочется, чтобы еще и еще поближе упали около вас ядро или бомба. Но вот еще часовой прокричал своим громким, густым голосом: «Маркела!», еще посвистыванье, удар и разрыв бомбы; но вместе с этим звуком вас поражает стон человека. Вы подходите к раненому, который, в крови и грязи, имеет какой-то странный нечеловеческий вид, в одно время с носилками. У матроса вырвана часть груди. В первые минуты на забрызганном грязью лице его видны один испуг и какое-то притворное преждевременное выражение страдания, свойственное человеку в таком положении; но в то время как ему приносят носилки и он сам на здоровый бок ложится на них, вы замечаете, что выражение это сменяется выражением какой-то восторженности и высокой, невысказанной мысли: глаза горят ярче, зубы сжимаются, голова с усилием поднимается выше; и в то время как его поднимают, он останавливает носилки и с трудом, дрожащим голосом говорит товарищам: «Простите, братцы!» - еще хочет сказать что-то, и видно, что хочет сказать что-то трогательное, но повторяет только еще раз: «Простите, братцы!» В это время товарищ-матрос подходит к нему, надевает фуражку на голову, которую подставляет ему раненый, и спокойно, равнодушно, размахивая руками, возвращается к своему орудию. «Это вот каждый день этак человек семь или восемь», - говорит вам морской офицер, отвечая на выражение ужаса, выражающегося на вашем лице, зевая и свертывая папиросу из желтой бумаги…

Итак, вы видели защитников Севастополя на самом месте защиты и идете назад, почему-то не обращая никакого внимания на ядра и пули, продолжающие свистать по всей дороге до разрушенного театра, - идете с спокойным, возвысившимся духом. Главное, отрадное убеждение, которое вы вынесли, - это убеждение в невозможности взять Севастополь, и не только взять Севастополь, но поколебать где бы то ни было силу русского народа, - и эту невозможность видели вы не в этом множестве траверсов, брустверов, хитросплетенных траншей, мин и орудий, одних на других, из которых вы ничего не поняли, но видели ее в глазах, речах, приемах, в том, что называется духом защитников Севастополя. То, что они делают, делают они так просто, так малонапряженно и усиленно, что, вы убеждены, они еще могут сделать во сто раз больше… они всё могут сделать. Вы понимаете, что чувство, которое заставляет работать их, не есть то чувство мелочности, тщеславия, забывчивости, которое испытывали вы сами, но какое-нибудь другое чувство, более властное, которое сделало из них людей, так же спокойно живущих под ядрами, при ста случайностях смерти вместо одной, которой подвержены все люди, и живущих в этик условиях среди беспрерывного труда, бдения и грязи. Из-за креста, из-за названия, из угрозы не могут принять люди эти ужасные условия: должна быть другая, высокая побудительная причина. И эта причина есть чувство, редко проявляющееся, стыдливое в русском, но лежащее в глубине души каждого, - любовь к родине. Только теперь рассказы о первых временах осады Севастополя, когда в нем не было укреплений, не было войск, не было физической возможности удержать его и все-таки не было ни малейшего сомнения, что он не отдастся неприятелю, - о временах, когда этот герой, достойный древней Греции, — Корнилов, объезжая войска, говорил: «Умрем, ребята, а не отдадим Севастополя», - и наши русские, неспособные к фразерству, отвечали: «Умрем! ура!» - только теперь рассказы про эти времена перестали быть для вас прекрасным историческим преданием, но сделались достоверностью, фактом. Вы ясно поймете, вообразите себе тех людей, которых вы сейчас видели, теми героями, которые в те тяжелые времена не упали, а возвышались духом и с наслаждением готовились к смерти, не за город, а за родину. Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский…

chatlanin: (leni)
Празднование Дня Победы в осажденной брестской крепости Донбасса.

День Победы в осажденной брестской крепости Донбасса

September 2017

S M T W T F S
     1 2
34 5 6 7 89
10 11 12 13 14 1516
171819 20 21 2223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 06:43 pm
Powered by Dreamwidth Studios