chatlanin: (izba-chitalnya)
Уважаемые камрады! Где бы найти в электронном виде следующие книги? Озон дает такие реквизиты:

  • Русская Галиция и "мазепинство"
    Составитель: Михаил Смолин
    Год выпуска: 2005
    ISBN: 5-89097-067-4
    Издательство: Имперская традиция
    Серия: Русская имперская мысль

  • Сергей Щеголев - История "украинского" сепаратизма
    Год выпуска: 2004
    ISBN: 5-89097-062-3
    Издательство: Имперская традиция
    Серия: Православный центр имперских политических исследований

По последней книге есть великолепная рецензия Николая Яременко, ценная уже сама по себе.

Книга, которую боятся

«Православный центр политических исследований» обратившись к теме «украинского» сепаратизма, выпустил в свет книгу: «Истории «украинского» сепаратизма» автор С. Н. Щеголев в 1919 году за свои русские убеждения расстрелянного большевиками.

Сергей Никифорович Щеголев в предисловии к своей книге в октябре 1912 года в Киеве писал: «Под южнорусским сепаратизмом или отщепенством мы разумеем попытки ослабить или порвать связь, соединяющую малорусское племя с великорусским… Чтобы углубить отчужденность этого племени от остальной Руси, для него придумали имя украинского народа, а территории с преобладающим малорусским населением присвоили название Украины, воспользовавшись для этого совершенно произвольно узким географическим термином определенного окраинного содержания». В книге рассказывается как еще украинофилы галицкие купно с южнорусскими недоляшками, подъелдыкивая Польше и Австро-Венгрии, выработали план культурно-политического объединения всех частей «украинского» народа в автономную единицу – Соборную (то есть объединенную) Украину. Эти сепаратисты, окрестили свою идеологию «украинством», пропаганду свою называют «украинским движением», а своих единомышленниов – «сознательными украинцами». Хотя надо признать, что – вплоть до современных деятелей «украинства» (Л. Кучмы и В. Ющенко, и своры майданутых жидобандеровцев) - на повестке дня еще стоит вопрос о формировании «украинской нации». Потому, что и сегодня «ржавым недоляшкам» трудно противостоять мысли высказанной Ф.М. Достоевским в Дневнике писателя: «Хозяин земли русской – есть один лишь русский (великорус, малорус, белорус – это все одно) – и так будет навсегда…»

Поистине иудино предательство на почве «украинства», еще более ста лет назад, метко прозванное «мазепинством», сегодня популярно среди «майданной» элиты. Пережив большевицкую интернациональную эпидемию в ХХ столетии, русская нация вновь столкнулась с вызовом региональных сепаратистов. Сегодня «украинскую» нацию формируют под присмотром США, как политическую группировку, как антирусскую партию. «Православный центр политических исследований» выпущенной книгой развенчивает антирусскую мифологию мазепинцев.

В ситуации ХХ столетия, когда русская цивилизация переживала сложные внутренние нестроения, под сомнение был поставлен смысл участия южнорусского населения в строительстве общерусского мира. Вирус самовлюбленного регионализма жестоко поразил постсоветскую элиту южнорусского населения. «Украинство» проявило себя как своеобразное областническое «майданутое» западничество, черпающее свои идейные предпочтения из польско-католического мировоззрения.

Государство «Украина» – раздирает целостность и Православной Русской Церкви, и русской государственности, и единство русского народа. «Украинство» как идеология национального раскола поставило под вопрос единство Православного Русского мира, и мы находимся сегодня в сложнейшем положении, когда одна часть «жителей державы», сознание которой замутнено сепаратизмом, выступает агрессивно против другой. И как утверждал профессор П. Е. Казанский: «Мы живем в нестабильное время, когда создаются искусственные государства, искусственные народы и искусственные языки». Выполняя принцип – разделяй и властвуй – «Украина создана как анти Россия, «украинство» как анти русизм. А. Царинный это определял следующим образом: «Украинцы» – это особый вид людей, - окатоличеных и ополяченых. Родившись русским, украинец не чувствует себя русским, отрицает в самом себе свою «русскость» и злобно ненавидит все русское. Он согласен, чтобы его называли кафром, готтентотом – кем угодно, но только не русским. Слова Русь, русский, Россия, российский - действуют на него, как красный платок на быка. Но особенно раздражают «украинца» старые, предковские названия: Малая Русь, Малороссия, малорусский, малороссийский…»

Прочтение названой книги приводят к однозначным выводам, к которым пришел редактор книги М. Смолин: «Украинский проект погибнет от духовной узости «украинства», которое рано или поздно оттолкнет от себя южнорусское население, даже в Галиции, которая вспомнит свое русское прошлое и ту самоотверженную борьбу за русское имя, которую она вела вплоть до присоединения к СССР.

«Украина» погибнет от того, что советская власть дала ей слишком много территорий, никогда не попадавших в ареал «украинского» дела. Она погибнет от неспособности к государственной самоиндефикации, потому что не сможет отпустить Новороссию, Слобожанщину, Крым и Донбас из своего проекта, а те всегда будут инородными телами для «Украины».

В основе проекта «независимая» Украина лежит чудовищная и мерзкая по своей сути идея о том, что украинцы (малороссы) якобы отдельный от Русского мира народ. А история «независимости Украины» - гнусная цепь лжи, воровства, измен, продажности и откровенной беспринципности «самостийной элиты»... Но главный вывод, к которому приходишь после прочтения книги: настала пора возвращения к проекту «Малороссия» вместо нынешнего «укпроекта». Настало время создания великого Русского союза…


Уверен, что книга «История «украинского» сепаратизма» на порядок превосходят все агитационные материалы партий, движений и организаций идущих под Русской идеей. Ее надо просто переиздать, как и книгу Н. Ульянова «Происхождение украинского сепаратизма». О возрождении Русского духа говорят русские и славянские организации Малороссии, Слобожанщины, Новороссии, поднявшие знамя Русского Мира, но этих книг у них нет...

chatlanin: (pezhe)
Чтоб худого про царя
Не болтал народ зазря,
Действуй строго по закону,
То бишь действуй... втихаря.
Ну а я уж тут как тут,
Награжу тебя за труд.

Л.Филатов "Про Федота-стрельца, удалого молодца"

chatlanin: (izba-chitalnya)
Отрывок, в котором отразилась вся эпоха, этнография, Юго-Западный край и пришедшее туда вместе с Петлюрой свидомитство.

В разгаре веселья явился господин Гейнрих.

— Позвольте войти наемнику капитала, — бойко сказал он.

Гейнрих устроился на коленях толстого писателя, отчего писатель крякнул и стоически подумал: «Раз у меня есть колени, то должен же кто-нибудь на них сидеть? Вот он и сидит».

— Ну, как строится социализм? — нахально спросил представитель свободомыслящей газеты.

Как — то так случилось, что со всеми поездными иностранцами обращались учтиво, добавляя к фамилиям; «мистер», «герр» или «синьор», а корреспондента свободомыслящей газеты называли просто Гейнрих, считали трепачом и не принимали всерьез. Поэтому на прямо поставленный вопрос Паламидов ответил:

— Гейнрих! Напрасно вы хлопочете! Сейчас вы будете опять ругать советскую власть, это скучно и неинтересно. И потом мы это можем услышать от злой старушки из очереди.

— Совсем не то, — сказал Гейнрих, — я хочу рассказать библейскую историю про Адама и Еву. Вы позволите?

— Слушайте, Гейнрих, почему вы так хорошо говорите по-русски? — спросил Сапегин.

— Научился в Одессе, когда в тысяча девятьсот восемнадцатом году с армией генерала фон Бельца оккупировал этот чудный город. Я состоял тогда в чине лейтенанта. Вы, наверно, слышали про фон Бельца?

— Не только слышали, — сказал Паламидов, — но и видели. Ваш фон Бельц лежал в своем золотом кабинете во дворце командующего Одесским военным округом с простреленной головой. Он застрелился, узнав, что в вашем отечестве произошла революция,

При слове «революция» господин Гейнрих официально улыбнулся и сказал:

— Генерал был верен присяге.

— А вы почему не застрелились, Гейнрих? — спросили с верхней полки. — Как у вас там вышло с присягой?

— Ну, что, будете слушать библейскую историю? — раздраженно сказал представитель свободомыслящей газеты.

Однако его еще некоторое время пытали расспросами насчет присяги и только тогда, когда он совсем уже разобиделся и собрался уходить, согласились слушать историю.

Рассказ Господина Гейнриха Об Адаме И Еве

— Был, господа, в Москве молодой человек, комсомолец. Звали его — Адам. И была в том же городе молодая девушка, комсомолка Ева. И вот эти молодые люди отправились однажды погулять в московский рай — в Парк культуры и отдыха. Не знаю, о чем они там беседовали. У нас обычно молодые люди беседуют о любви. Но ваши Адам и Ева были марксисты и, возможно, говорили о мировой революции. Во всяком случае, вышло так, что, прогуливаясь по бывшему Нескучному саду, они присели на траву под деревом, Не знаю, какое это было дерево. Может быть, это было древо познания добра и зла. Но марксисты, как вам известно, не любят мистики. Им, по всей вероятности, показалось, что это простая рябина. Продолжая беседовать, Ева сорвала с дерева ветку и подарила ее Адаму. Но тут показался человек, которого лишенные воображения молодые марксисты приняли за садового сторожа. А между тем это был, по всей вероятности, ангел с огненным мечом. Ругаясь и ворча, ангел повел Адама и Еву в контору на предмет составления протокола за повреждения, нанесенные садовому хозяйству. Это ничтожное бытовое происшествие отвлекло молодых людей от высокой политики, и Адам увидел, что перед ним стоит нежная Ева, а Ева заметила, что перед ней стоит мужественный Адам. И молодые люди полюбили друг друга. Через три года у них было уже два сына.

Дойдя до этого места, господин Гейнрих неожиданно умолк, запихивая в рукава мягкие полосатые манжеты.

— Ну, и что же? — спросил Лавуазьян.

— А то, — гордо сказал Гейнрих, — что одного сына зовут Каин, а другого — Авель и что через известный срок Каин убьет Авеля, Авраам родит Исаака, Исаак родит Иакова, и вообще вся библейская история начнется сначала, и никакой марксизм этому помешать не сможет. Все повторяется. Будет и потоп, будет и Ной с тремя сыновьями, и Хам обидит Ноя, будет и Вавилонская башня, которая никогда не достроится, господа. И так далее. Ничего нового на свете не произойдет. Так что вы напрасно кипятились насчет новой жизни.

И Гейнрих удовлетворенно откинулся назад, придавив узкой селедочной спиной толстого добродушного писателя.

— Все это было бы прекрасно, — сказал Паламидов, — если бы было подкреплено доказательствами. Но доказать вы ничего не можете. Вам просто хочется, чтобы было так. Запрещать вам верить в чудо нет надобности. Верьте, молитесь.

— А у вас есть доказательства, что будет иначе? — воскликнул представитель свободомыслящей газеты.

— Есть, — ответил Паламидов, — одно из них вы увидите послезавтра, на смычке Восточной Магистрали.

— Ну-у, начинается! — заворчал Гейнрих. — Строительство! Заводы! Пятилетка! Что вы мне тычете в глаза свое железо? Важен дух! Все повторится! Будет и тридцатилетняя война, и столетняя война, и опять будут сжигать людей, которые посмеют сказать, что земля круглая. И опять обманут бедного Иакова, заставив его работать семь лет бесплатно и подсунув ему некрасивую близорукую жену Лию взамен полногрудой Рахили. Все, все повторится. И Вечный Жид по-прежнему будет скитаться по земле…

— Вечный Жид никогда больше не будет скитаться! — сказал вдруг великий комбинатор, обводя собравшихся веселым взором.

— И на это вы тоже можете представить доказательства в течение двух дней? — возопил Гейнрих.

— Хоть сейчас, — любезно ответил Остап. — Если общество позволит, я расскажу о том, что произошло с так называемым Вечным Жидом.

Общество охотно позволило. Все приготовились слушать рассказ нового пассажира, а Ухудшанский даже промолвил: «Рассказываете? Ну, ну». И великий комбинатор начал.

Рассказ Остапа Бендера О Вечном Жиде

— Не буду напоминать вам длинной и скучной истории Вечного еврея. Скажу только, что около двух тысяч лет этот пошлый старик шатался по всему миру, не прописываясь в гостиницах и надоедая гражданам своими жалобами на высокие железнодорожные тарифы, из-за которых ему приходилось ходить пешком. Его видели множество раз. Он присутствовал на историческом заседании, где Колумбу так и не удалось отчитаться в авансовых суммах, взятых на открытие Америки. Еще совсем молодым человеком он видел пожар Рима. Лет полтораста он прожил в Индии, необыкновенно поражая йогов своей живучестью и сварливым характером. Одним словом, старик мог бы порассказать много интересного, если бы к концу каждого столетия писал мемуары. Но Вечный Жид был неграмотен и к тому же имел дырявую память.

Не так давно старик проживал в прекрасном городе Рио-де-Жанейро, пил прохладительные напитки, глядел на океанские пароходы и разгуливал под пальмами в белых штанах. Штаны эти он купил по случаю восемьсот лет назад в Палестине у какого-то рыцаря, отвоевавшего гроб господень, и они были еще совсем как новые. И вдруг старик забеспокоился. Захотелось ему в Россию, на Днепр, Он бывал везде: и на Рейне, и на Ганге, и на Миссисипи, и на Ян-Цзы, и на Нигере, и на Волге. И не был он только на Днепре. Захотелось ему, видите ли, бросить взгляд и на эту широкую реку.

Аккурат в 1919 году Вечный Жид — в своих рыцарских брюках нелегально перешел румынскую границу. Стоит ли говорить о том, что на животе у него хранились восемь пар шелковых чулок и флакон парижских духов, которые одна кишиневская дама просила передать киевским родственникам. В то бурное время ношение контрабанды на животе называлось «носить в припарку». Этому делу старика живо обучили в Кишиневе. Когда Вечный Жид, выполнив поручение, стоял на берегу Днепра, свесив неопрятную зеленую бороду, к нему подошел человек с желто-голубыми лампасами и петлюровскими погонами и строго спросил:

— Жид?

— Жид, — ответил старик.

— Ну, пойдем, — пригласил человек с лампасами. И повел его к куренному атаману.

— Жида поймали, — доложил он, подталкивая старика коленом.

— Жид? — спросил атаман с веселым удивлением.

— Жид, — ответил скиталец.

— А вот поставьте его к стенке, — ласково сказал куренной.

— Но ведь я же Вечный! — закричал старик. Две тысячи лет он нетерпеливо ждал смерти, а сейчас вдруг ему очень захотелось жить.

— Молчи, жидовская морда! — радостно закричал губатый атаман. — Рубай его, хлопцы — молодцы! И Вечного странника не стало.

— Вот и все, — заключил Остап.

— Думаю, что вам, господин Гейнрих, как бывшему лейтенанту австрийской армии, известны повадки ваших друзей — петлюровцев? — сказал Паламидов.

chatlanin: (Default)
Поэтическая восточная речь. Для тех, кто понимает.

"Для меня честь быть с вами сегодня здесь, в этом великолепном дворце демократии. Передаю вам привет от господина президента Башара аль-Асада и привет от героического сирийского народа, который несет в своем сердце и в своем рассудке чувство признательности российскому руководству во главе с президентом Владимиром Путиным, а также благодарность дружественному российскому народу.
Я хочу передать вам благодарность сирийского народа за помощь в политической сфере, а также на поле боя в противодейстии террористической жестокой войне, которой мы подвергаемся уже более 6 лет. Хочу поблагодарить каждого бойца российских вооруженных сил и ВКС, которые сражаются с терроризмом с высоким профессионализмом и благородством бок о бок с сирийской арабской армией. Их кровь смешалась с кровью сирийцев в битвах за человечность против еретического терроризма. Я говорю вам: амфитеатр Пальмиры приветствует вас, цитадель Алеппо приветствует вас, Дайр-эз-Заур, Латакия, Тартус, Хама и все уголки Сирии приветствуют вас, все честные сирийцы приветствуют вас! Мы вместе пишем будущее, полное надежды для наших народов и народов всего мира, так, как писали историю наши деды 70 лет назад в Сталинграде".

Аль-Аббас осудила страны ЕС и заявила, что Турция, Саудовская Аравия и Катар продолжают снабжать террористов оружием и деньгами.
"Американская варварская агрессия — четкое доказательство реального партнерства между США и террористическими государствами", — заявила спикер сирийского парламента.
Она также поздравила Совет Федерации с возвращением Крыма на родину.

"Наша битва едина, наша судьба общая. Наши народы рассчитывают, что мы защитим их будущее. Да здравствует дружественный российский народ под руководством президента-героя Владимира Путина!"

Видео выступления.

chatlanin: (think different)
Из "Дневника" Юрия Нагибина:

Халтура заменила для меня водку. Она почти столь же успешно хотя и с большим вредом позволяет отделаться от себя. Если бы родные это поняли, они должны были бы повести такую же самоотверженную борьбу с моим пребыванием за письменным столом, как прежде с моим пребыванием за бутылкой. Ведь и то, и другое - разрушение личности. Только халтура - более убийственное.

Нагибин часто переживал о том, что ему приходится писать не то, что он думает на самом деле. Но писатель оправдывает себя так: "я мог зарабатывать только пером. И на мне было ещё три человека. Берут - хорошо, дают деньги. Я приезжаю домой - там радовались".
Временами Юрию Марковичу приходилось выдумывать статьи и выдавать их за реальную жизнь для того, чтобы хоть как-то выжить: "один раз продержался на том, что писал месяц для газеты о Сталинском избирательном округе. (Это было в 1950 году). А там у меня какие-то цыгане табором приходят голосовать за Сталина с песнями-плясками, а их не пускают. Они кричат, что хотят отдать свои голоса за любимого вождя… Грузинский лётчик-инвалид, сбитый в бою, приползает на обрубках… Редактор спрашивает: „Скажите, что-нибудь из этого всё-таки было?“. Я говорю: „Как вы считаете, могло быть?“. Он: „Но мы же могли сесть!“. Но не только не сели, а ещё и премиальные получили!"

chatlanin: (demshiza)
На заседании Совета Безопасности ООН в среду постоянный представитель США Никки Хейли пригрозила односторонними действиями, если по ситуации в Сирии не будет принято коллективной резолюции.
Резолюция была блокирована Россией. Россия также предупредила, что любые односторонние действия США могут привести к "негативным последствиям".

В ответ Хейли заявила, что Россия "бросила вызов мировой совести" и ей "не удастся избежать за это ответственности".

Плакал.

chatlanin: (malinovye shtany)
Свержение царей

Царевич Секст Тарквиний обесчестил жену своего родственника Луция Тарквиния Коллатина Лукрецию. Та рассказала об этом мужу, отцу и их спутникам Луцию Юнию Бруту и Публию Валерию, после чего покончила с собой. Это событие вызвало восстание. Народ низложил царя, находившегося в это время при войске, осаждавшем Ардеи. Войско поддержало восставших, и Тарквиний был изгнан. Первыми консулами в 509 до Р.Х. были избраны Луций Юний Брут и Луций Тарквиний Коллатин. Рассерженный Валерий в знак протеста удалился от общественных дел. Многие стали опасаться, что он переметнется на сторону царя. Брут боялся, что в Риме найдется много сенаторов, готовых перейти на сторону царя, и организовал в определённый день жертвоприношение, во время которого все сенаторы должны были дать присягу на верность римскому народу. Валерий первым принёс эту присягу.


Посольства Тарквиния

Вскоре после изгнания Тарквиний направил в Рим послов с обращением к народу Рима. Своими весьма умеренными требованиями и ласковыми речами он намеревался вернуть себе потерянное царство. Валерий, опасаясь того, что война покажется беднякам тяжелее тирании, всеми силами воспротивился выступлению послов перед народом.
Следующее посольство Тарквиния известило, что он отказался от царства и лишь требует назад своё имущество. Пока в сенате шло обсуждение этого вопроса, послы нашли сторонников царя в благородных домах Аквилиев и Вителлиев. Однако, раб Виндиций узнал о готовящемся заговоре. Он побоялся сообщать о нём консулам, поскольку среди заговорщиков были родственники Коллатина и сыновья Брута, но открыл тайну Валерию. Валерий с братом Марком Валерием при помощи клиентов и рабов схватили заговорщиков и нашли у них письма к царю Тарквинию. Заговорщики были отданы на суд консулов. Брут велел казнить своих сыновей, после чего отдал право судить остальных заговорщиков второму консулу и удалился. Коллатин не мог вынести столь сурового решения относительно своих родичей и сочувствовал им. Те, в свою очередь, чувствуя слабость консула требовали вернуть раба и отпустить их. Этому воспротивился Валерий. На суд вернули Брута, после чего все заговорщики были казнены.

Суровые нравы римлян времен начала строительства мировой Империи, когда казнили родственников и даже собственных сыновей, не задумываясь.
Потом изнежились, выродились и погибли под ударами варваров, еще не утерявших своей суровости.

chatlanin: (leni)
Царствия Небесного Евгению Александровичу Евтушенко. Ещё один шестидесятник, человек, олицетворявший целую эпоху и делавший её.

Лучшей памятью для поэта останутся его стихи.

Зашумит ли клеверное поле

Зашумит ли клеверное поле,
заскрипят ли сосны на ветру,
я замру, прислушаюсь и вспомню,
что и я когда-нибудь умру.

Но на крыше возле водостока
встанет мальчик с голубем тугим,
и пойму, что умереть — жестоко
и к себе, и, главное, к другим.

Чувства жизни нет без чувства смерти.
Мы уйдем не как в песок вода,
но живые, те, что мертвых сменят,
не заменят мертвых никогда.

Кое-что я в жизни этой понял,—
значит, я недаром битым был.
Я забыл, казалось, все, что помнил,
но запомнил все, что я забыл.

Понял я, что в детстве снег пушистей,
зеленее в юности холмы,
понял я, что в жизни столько жизней,
сколько раз любили в жизни мы.

Понял я, что тайно был причастен
к стольким людям сразу всех времен.
Понял я, что человек несчастен,
потому что счастья ищет он.

В счастье есть порой такая тупость.
Счастье смотрит пусто и легко.
Горе смотрит, горестно потупясь,
потому и видит глубоко.

Счастье — словно взгляд из самолета.
Горе видит землю без прикрас.
В счастье есть предательское что-то —
горе человека не предаст.

Счастлив был и я неосторожно,
слава богу — счастье не сбылось.
Я хотел того, что невозможно.
Хорошо, что мне не удалось.

Я люблю вас, люди-человеки,
и стремленье к счастью вам прощу.
Я теперь счастливым стал навеки,
потому что счастья не ищу.

Мне бы — только клевера сладинку
на губах застывших уберечь.
Мне бы — только малую слабинку —
все-таки совсем не умереть.
* * *

Я не сдаюсь, но все-таки сдаю,
Я в руки брать перо перестаю,
И на мои усталые уста
пугающе нисходит немота.

Но слышу я, улегшийся в постель,
Как что-то хочет рассказать метель.
И как трамваи в шуме городском
Звенят печально каждый о своем.

Пытаются шептать клочки афиш,
Пытается кричать железо крыш.
И в трубах петь пытается вода.
И так мычат беззвучно провода.

Вот также люди, если плохо им
Не могут рассказать всего другим.
Наедине с собой они молчат
Или вот так же горестно мычат.

И вот я снова за столом своим.
Я как возможность высказаться им.
А высказать других, о них скорбя
И есть возможность высказать себя.
1989

* * *

Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую,
Начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать,
Задумаюсь вновь, и, как нанятый, жизнь истолковываю
И вновь прихожу к невозможности истолковать.

Сережка ольховая, легкая, будто пуховая,
Но сдунешь ее - все окажется в мире не так,
И, видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая,
Когда в ней ничто не похоже на просто пустяк.

Сережка ольховая выше любого пророчества.
Тот станет другим, кто тихонько ее разломил.
Пусть нам не дано изменить все немедля, как хочется,-
Когда изменяемся мы, изменяется мир.

Яснеет душа, переменами неозлобимая.
Друзей, не понявших и даже предавших,- прости.
Прости и пойми, если даже разлюбит любимая,
Сережкой ольховой с ладони ее отпусти.
Идут белые снеги...

Идут белые снеги,
как по нитке скользя...
Жить и жить бы на свете,
но, наверно, нельзя.

Чьи-то души бесследно,
растворяясь вдали,
словно белые снеги,
идут в небо с земли.

Идут белые снеги...
И я тоже уйду.
Не печалюсь о смерти
и бессмертья не жду.

я не верую в чудо,
я не снег, не звезда,
и я больше не буду
никогда, никогда.

И я думаю, грешный,
ну, а кем же я был,
что я в жизни поспешной
больше жизни любил?

А любил я Россию
всею кровью, хребтом -
ее реки в разливе
и когда подо льдом,

дух ее пятистенок,
дух ее сосняков,
ее Пушкина, Стеньку
и ее стариков.

Если было несладко,
я не шибко тужил.
Пусть я прожил нескладно,
для России я жил.

И надеждою маюсь,
(полный тайных тревог)
что хоть малую малость
я России помог.

Пусть она позабудет,
про меня без труда,
только пусть она будет,
навсегда, навсегда.

Идут белые снеги,
как во все времена,
как при Пушкине, Стеньке
и как после меня,

Идут снеги большие,
аж до боли светлы,
и мои, и чужие
заметая следы.

Быть бессмертным не в силе,
но надежда моя:
если будет Россия,
значит, буду и я.



Ольшанский:

Евгений Александрович Евтушенко прожил почти сто лет - во всяком случае, самую интересную их часть.
Он написал несколько десятков вроде бы очень простых, но волшебных стихов, которые полвека спустя все помнят наизусть, носил рубашки и кепки всех возможных цветов, объехал все континенты и переплыл все моря и океаны, напечатал тьму неизвестных поэтов, выступал перед миллионерами и пенсионерками, раздал миллион автографов, четыре раза женился, родил пятерых сыновей, стал символом лучшего десятилетия в истории человечества, попал на обложку "Тайм" (красивую!), участвовал во всем, что попадалось под руку, избирался депутатом самого увлекательного парламента в русской истории, любил Советский Союз и Америку (взаимно!), помог целой толпе народа, придерживался глубоко устаревших по нашим людоедским временам левых взглядов, знал толк в ресторанах, красавицах и других знаменитостях, со всеми дружил, любил жить и умер не худшей смертью.
И я желаю всем тем занудам, для кого он теперь недостаточно антисоветский или недостаточно гениальный, - хотя бы маленькую часть той жизни, которую создал себе он.
Евтушенко с ними бы тоже поделился.
В отличие от зануд, он был человек веселый и щедрый.

chatlanin: (izba-chitalnya)
- Я считаю, что добился многого, потому что фактически в одиночку борюсь с очень мощной художественной мафией, которая управляет в Америке, а через Америку диктует цены во всем мире. Это "Сотби", "Кристи", крупные галереи, это Лео Кастелли - гениальный психолог, который мог продавать за колоссальные деньги воздух и довел ситуацию "голого короля" до полного совершенства. Я жил недалеко от его галереи в Нью-Йорке и иногда останавливался перед витриной. А там, допустим, стоит на пьедестале мешок, именуемый у нас "гарбиджем". И вот так смотришь через стекло и думаешь: интересно, рабочие забыли мешок, или это произведение на завтрашнем вернисаже будет стоить тысяч так 800 долларов? Существует даже такое направление в современном искусстве - garbage school. Или вот был в 60-е годы такой веселый хулиган, Лео Манцони. Он туалет объявил своей мастерской (знаменитая фотография, где он стоит возле унитаза, держит баночки в руках и улыбается, приспустив штаны)... И, в общем, шутил или на самом деле, извините, навалил в эти баночки, но он изготовил их штук 200, как положено по тиражам литографии, на всех поставил свою подпись, и теперь, когда они всплывают на аукционах, за них идет нешуточная борьба. Это всего лишь пример сегодняшней ситуации, когда не существует ни эстетических, ни социальных критериев. Директриса музея Уитни в одном своем выступлении так и сказала: "Нам не нужны художники-профессионалы, наш музей интересуют прежде всего новые материалы, секс, технологии и динамика".

Художественная мафия вкладывает огромные деньги в рекламу, появляются статьи ведущих критиков, создается имя - и готово: богатый американец, обладающий совершенно иной психологией, чем европейцы, идет в модную галерею, где ему вдувают банку с дерьмом, или старый башмак, или фразу. Например, фраза "Трава помята", из которой Лео Кастелли сделал просто библейское событие, была продана за 320 тысяч долларов! Но это было очень давно, сегодняшние цифры можно умножать на три.

Американцы ДОЛЖНЫ покупать, если они богаты. Обязаны. У меня нет критики американского общества, я там живу и понимаю: они пытаются создать и создают свои традиции, свою аристократию, определенные правила игры. Французу, например, наплевать, что пишет критика - плохо, хорошо или ничего, - ему нравится, он идет и покупает это. В Америке самое страшное - умолчание. Если написали плохо - это уже хорошо, а если появились хвалебные отзывы, считается, что художник состоялся. Галереи сами ставят цены, сами выкупают, теряя проценты, но через несколько лет коллекционер смотрит: картина стоила 300 тысяч, потом была продана за 500, потом еще дороже, значит, пора в нее вкладывать деньги. Это простая, четкая игра. Но нам, россиянам, до нее еще плыть и плыть.

chatlanin: (malinovye shtany)
...кое-кто из нас здесь лишний в квартире. И мне кажется, что этот лишний — именно вы!

— Они, они! — козлиным голосом запел длинный клетчатый, во множественном числе говоря о Степе, — вообще они в последнее время жутко свинячат. Пьянствуют, вступают в связи с женщинами, используя свое положение, ни черта не делают, да и делать ничего не могут, потому что ничего не смыслят в том, что им поручено. Начальству втирают очки!

— Машину зря гоняет казенную! — наябедничал и кот, жуя гриб.

И тут случилось четвертое, и последнее, явление в квартире, когда Степа, совсем уже сползший на пол, ослабевшей рукой царапал притолоку.

Прямо из зеркала трюмо вышел маленький, но необыкновенно широкоплечий, в котелке на голове и с торчащим изо рта клыком, безобразящим и без того невиданно мерзкую физиономию. И при этом еще огненно-рыжий.

— Я, — вступил в разговор этот новый, — вообще не понимаю, как он попал в директора, — рыжий гнусавил все больше и больше, — он такой же директор, как я архиерей!

— Ты не похож на архиерея, Азазелло, — заметил кот, накладывая себе сосисек на тарелку.

— Я это и говорю, — прогнусил рыжий и, повернувшись к Воланду, добавил почтительно: — Разрешите, мессир, его выкинуть ко всем чертям из Москвы?

chatlanin: (razrulil)
Глас вопиющего в пустыне.

Результаты распада СССР - сферические в вакууме.
По итогам, которые уже можно вполне чотко зыреть все республики бывшего тоталитарнава, крававава и ужаснава Советского ГУЛАГа скатились в процветающее состояние, в котором они пребывали до восшествия под сень Российской Державы.

Украина - самая-самая процветающая, задаренная, разбалованная и заглаженная республика отсталово совка снова стала территорией Руины, по которой бегают с палками-копалками и дубинами закатывая глаза и пуская пену изо рта ожившие, откопавшиеся из средневековых могил мертвецы, готовые крушить и убивать во имя великой, превечной ЖАБЫ. Благословенный край, где воткни лом и он заколосится, перегороди ручей и стань богом электричества, копни землю - грузи в мешки уголь-железо-алюминий-янтарь-чернозем, этот край снова принадлежит многомятежному, жестоковыйному и упорному в заблуждениях ХОТЕНИЮ.

Молдавия из республики-сада, республики-огорода, республки-кухни, республики-курорта, республики-дачи, где реки текли вином, а земля была вареньем снова стала нищей, холопской украйной, цыганским лопочущим, ссорящимся и дерущимся табором, путешествующим на автобусах по дорогам Европы с нищенской сумой.

Прибалтика из самого респектабельного региона СССР, где отдыхала интеллектом элита Красного Империума, куда стремилась автостопом на очередной сейшн продвинутая молодежь Евразии, чьи актеры были самой изысканной приправой всяких мос-лен-горько-беларусь-ялта-одесса-фильмов, чьи плоские приморские пляжи служили местом для высших размышлений интеллектуалов видевших грядущее - эта Советская Прибалтика снова стала ЧУХОНЬЮ. Прославились, как скупщики и барыги краденных у России ресурсов, как буферная прокладка новоявленной линии Керзона. Прибалтика - снова стала поместьем немецких баронов, где управляют подлипалы, презренные изменники, преподававшие при СССР, как Грибаускайте, в высших партийных школах. Молодежь свалила, старики догнивают, как рыба выброшеная цунами на плоский, песчаный берег Балтийского моря.

Советский Кавказ и Советский Туркестан - это снова арена феодальных войн, где бывшие первые секретари коксогызских обкомов короновали себя падишахами одного аула и халифами одного ущелья. Эти злобные, жалкие ничтожества, установившие тиранические наследственные монархии в некогда процветающих газовых, нефтяных, виноградных, хлопковых и мандариновых республиках превратили зажиточных колхозников, знатных нефтяников, неутомимых рабочих, вдохновенных поэтов, прозорливых мыслителей, изысканных мастеров и великих строителей в нищих дехкан, наршахов и аратов, работающих на жырных, новоявленных баев за еду.

НУ ЧТО? НРАВИТСЯ ВАМ КАРТИНА МАСЛОМ?

Будем продолжать экспериментировать с рыночными реформами или все-таки пойдем в СССР-2?

chatlanin: (izba-chitalnya)
Оказывается, Андрей Бабицкий - монархист, что не может не радовать. И хотя я не согласен с концовкой (потому что нам нужна именно "анахроническая форма самодержавия" или хотя бы конституционная монархия с реально правящим государем, иначе нет никакого смысла в восстановлении и профанации идеи), очень хороший и своевременный текст.


Если нам удастся восстановить монархический строй, то мы обязательно поставим в услужение ему все наработанные культурой демократии формы контроля – и парламент, и суд, и общество с его богатейшими структурами самовыражения.

Монархия в России невосстановима одномоментно по двум причинам.

Во-первых, утрачена ее идея. Благодаря советской власти ее упорно соединяют с крепостным правом, помещичьим произволом, дурью одного, сидящего где-то очень высоко, человека, шпицрутенами, гигантскими земельными наделами дворян, дарованными монаршей волей, бесправием народа и многим другим.

Во-вторых, это невозможно по институциональным причинам – у нас отсуствуют механизмы, которые могли бы привести монарха к власти. Утрачено понимание того, что такое Земский собор – собрание лучших, а не выбранных.

Когда некоторые наши публицисты утверждают, что Кремль точно указал место, отведенное монархической идее, которое расположено в маргинальном предбаннике, они не понимают: кремлевские философы и богословы просто не имеют полномочий ставить в этой теме точку, ибо она существенно шире того государственного опыта, который мы, к счастью или к несчастью, проживаем в оные времена.

По идее, конечно же, монархия – это государственный строй, который много качественней демократии. Демократия реализует чаяния жить лучше. Политик, пообещавший изменить жизнь простого человека к лучшему и представивший доказательства, что он в состоянии это сделать, и есть основной персонаж демократии.

Государь же может позволить себе не исходить из идеи ежечасного, ежедневного исправления скверных условий жизни своих подданных, хотя и это тоже является его задачей.

Его главной целью является установление справедливости, ибо его власть – это власть от Бога, и в своем монаршем делании он руководствуется евангельскими истинами, которые прежде всего направлены на то, чтобы сделать жизнь человека не легче, а чище и нравственней.

Именно поэтому для монарха будет важней спасти други своя, а не обеспечить подданным своего государства дополнительные блага за счет позиции невмешательства в дела соседей, которые уютно и кромешно сносят этим самым нашим людям головы.

В каком-то смысле политика Путина – это чистый царизм, поскольку, взяв под защиту Крым и Донбасс, он серьезно усложнил жизнь российских граждан. Если бы его решения диктовались не его срощенностью, соединенностью с духом народа, а прокручивались бы через демократическую процедуру, когда в момент решения каждый сам себе расчетливый эгоист, то, конечно же, результат был бы совершенно иным. И Крым был бы не наш, и пенсии старикам Донбасса никто бы не выплачивал.

Понятно также, откуда тоска по монархии в нашем потерявшем нравственные ориентиры обществе. Разрушив СССР, который мы сейчас, с высоты нашего сиротского существования, воспринимаем как идеальное общественное устройство, мы перестали себе доверять.

Патернализм, тяга к сильному государственному началу, которое всех нас бы причесало, поставило в строй и направило в нужном направлении – это основа нашего психологического настроя, общая наша тревога, слезы нашей душевной неустроенности.

Конечно, нам как русским нужен монарх. Мы должны вверить свои неразумные и мятущиеся души крепкой воле Божественного посланника, рыцаря, оберегающего в нас не то, что требует комфорта, а то, что скрытно, но неистребимо жаждет правды и справедливости.

Понятно, что ни о каких анахронических формах самодержавия не может идти и речи. Если нам удастся восстановить монархический строй, то мы обязательно поставим в услужение ему все наработанные культурой демократии формы контроля – и парламент, и суд, и общество с его богатейшими структурами самовыражения.

Но нам будет важно знать одно – ход нашей истории определяется не нашей эгоистичной самостью на выборах, а высоким челом человека, каждое решение которого поверяется Книгой и ее заповедями.

Я думаю, что для России это неизбежный выбор. Мы слишком эмоциональны, гневливы, живем в плохих климатических условиях, склонны роптать, не доверяем себе, властям, природе, хулим Господа, когда входим в особый раж.

Мы не обитатели детского сада, именуемого Европой, где все сходятся в кружок по свистку.

Нам противопоказана демократия, ибо в момент выбора мы вытащим самую плохую карту, тогда как всею своей жизнью мы, как добровольно принятое на себя бремя, тащим по жизни правду. Нашему бродячему и отчаянному, склонному доходить до последних пределов уму нужен водитель, который черпал бы свои умения из вод другой глубины.

Я не думаю, что Кремль или Путин могут быть компетентны в рассмотрении этого вопроса. Это проблема уровня ядра нашего народа, и мы обязательно с этим что-то сделаем.

Не боись, ребята, без монарха не останемся!

chatlanin: (think different)
С первого же мгновения … отвращение залило мою душу, и с тех пор не оставляло меня во всю длительность «великой» русской революции. Бесконечная струя человеческого водопровода бросала в Думу всё новые и новые лица… Но сколько их ни было - у всех было одно лицо: гнусно-животно-тупое или гнусно-дьявольски-злобное… Боже, как это было гадко!… Так гадко, что, стиснув зубы, я чувствовал в себе одно тоскующее, бессильное и потому ещё более злобное бешенство…
Пулемётов!
Пулемётов - вот чего мне хотелось. Ибо я чувствовал, что только язык пулемётов доступен уличной толпе и что только он, свинец, может загнать обратно в его берлогу вырвавшегося на свободу страшного зверя…
Увы - этот зверь был… его величество русский народ…

Шульгин, "Дни"

Люто ненавидя Февраль, Шульгин, тем не менее, стал одним из тех людей, кто способствовал его приходу и разрушению России, кто принял соучастие в гибели Царской семьи, которую так любил.
Трагическая фигура, одна из бесчисленных драм русской истории.

На закате своих дней В.В. Шульгин все более болезненно воспринимал свое участие в революции и сопричастность к трагической судьбе Царской семьи. «С Царем и с Царицей моя жизнь будет связана до последних дней моих, хотя они где-то в ином мире, а я продолжаю жить - в этом. И эта связь не уменьшается с течением времени. Наоборот, она растет с каждым годом. И сейчас, в 1966 году, эта связанность как будто достигла своего предела, ‒ отмечал Шульгин. ‒ Каждый человек в бывшей России, если подумает о последнем русском Царе Николае II, непременно, припомнит и меня, Шульгина. И обратно. Если кто знакомится со мной, то неизбежно в его уме появится тень монарха, который вручил мне отречение от престола 50 лет тому назад». Считая, что «и Государь, и верноподданный, дерзнувший просить об отречении, были жертвой обстоятельств, неумолимых и неотвратимых», Шульгин вместе с тем, писал: «Да, я принял отречение для того, чтобы Царя не убили, как Павла I, Петра III, Александра II-го... Но Николая II все же убили! И потому, и потому я осужден: Мне не удалось спасти Царя, Царицу, их детей и родственников. Не удалось! Точно я завернут в свиток из колючей проволоки, которая ранит меня при каждом к ней прикосновении». Поэтому, завещал Шульгин, «молиться надо и за нас, сугубо грешных, бессильных, безвольных и безнадежных путаников. Не оправданием, а лишь смягчением нашей вины может быть то обстоятельство, что мы запутались в паутине, сотканной из трагических противоречий нашего века»...

chatlanin: (think different)
Меня всегда интересовал это вопрос. Британский историк Роберт Сёрвис (Robert Service) даёт на него ответ:

– У Великобритании был план спасения Николая Второго и его семьи. Британский посол Джордж Бьюкенен пытался его реализовать. Кузен императора Николая король Георг Пятый предложил ему и его семье убежище. Однако вскоре приглашение короля было аннулировано. Почему это произошло?

– Георг Пятый оказался в очень непростой политической ситуации. Дело в том, российский император был очень непопулярен в Британии, особенно в левых кругах. Пропаганда превратила его в "Николая Кровавого", в деспота и тирана, репрессирующего политических оппонентов. В то время у власти в стране было либеральное правительство Ллойд Джорджа, опиравшееся на левые круги. Оно посчитало, что присутствие российского императора в Англии бросит тень на британскую монархию. На Георга Пятого было оказано сильнейшее давление с целью отозвать приглашение Николаю и его семье. Британский монарх, в отличие от российского, не обладал самодержавной прерогативой. Он обязан был в силу конституционного статуса следовать советам правительства. С тяжелым сердцем Георг вынужден был пойти на уступки и аннулировать приглашение.

chatlanin: (leni)
Разыскал интересовавшую меня стенограмму выступления депутата-перебежчика Вороненкова в Госдуме.
Судя по содержанию, писал кто-то образованный, из литературных негров, что ничуть не умаляет его ценности - текст достоен чтения и распространения.

Здание Государственной Думы. Большой зал. 21 января 2015 года.

ВОРОНЕНКОВ Д. Н., фракция КПРФ.



Уважаемый Сергей Евгеньевич [Нарышкин - ch], уважаемые коллеги!
В этом году исполнится 30 лет с момента избрания Михаила Горбачёва Генеральным секретарём ЦК КПСС. Именно 1985 год стал предтечей нашей сегодняшней географии, политики и экономики, и мы весь 2015 год будем вспоминать его, комментировать, интерпретировать, каждый по-своему: с болью, с обидой, со злостью, с благодарностью или с преувеличенной отстранённостью, кто-то скажет про развал великой страны, кто-то - про утраченные иллюзии, кто-то поблагодарит за свободу, но тем не менее все согласятся, что 30 лет назад начались процессы, приведшие ко второй за столетие социально-политической и экономической катастрофе в крупнейшей державе мира. Государство, в котором мы живём сегодня, зарождалось именно тогда, и проблемы, которые стоят перед нами, во многом следствие именно тех процессов.

Поневоле каждый, кто не лишён способности критически мыслить и обладает исторической памятью, проводит некоторые параллели, внушающие опасения. Это замкнутый, выдыхающийся правящий круг, которому требуется срочное обновление и омоложение, приток свежей крови и свежих идей, недоверие ко всем ветвям власти, вызванное резким различием между официально декларируемым и реальным положением в стране, отсутствие стратегических ориентиров, убивающие всякую конкуренцию и инициативу запреты, сопровождающиеся показной патриотической истерикой на фоне реального цинизма и равнодушия, массовая коррупция, экономическая стагнация, развитие ВПК в ущерб другим отраслям экономики, Олимпиада, война в Афганистане - думаю, ещё сотню точек совпадения ситуаций в сегодняшней России и в СССР того времени, в том числе дешевеющую нефть и многое другое, может увидеть почти каждый.

Скажу честно, я весьма далёк от алармистских настроений. Российская экономика имеет неплохой запас прочности, но и партийная верхушка СССР считала так же - тогда казалось, что достаточно небольших усилий, - и всё пойдёт как надо, однако череда ошибочных решений, в том числе кадровых, и полумер привела к печальным результатам.

В сложившейся политической реальности всё больше сжимается предмет конкуренции, или, если угодно, дележа, и, естественно, нарастает агрессивность внутри этого узкого круга делящих. Можно с сожалением констатировать, что в настоящий момент делёж превращается в порочную модель выживания, предметом коррупции становится уже не выгода, а свобода и жизнь проигравших в этой борьбе. Учитывая указанные факторы, я не вижу причин, по которым такая борьба могла бы пойти на спад. К тому же растёт бесконтрольность силового аппарата, его влияние на принятие решений государственной важности, а точнее, лоббирование собственных интересов.

Методы управления )

(Аплодисменты. Шум в зале.)

chatlanin: (leni)
Давненько не играли мы в политические шарады.
Сумете ли догадаться, не подглядывая, кому принадлежат эти высказывания?
Комменты пока скринятся.

  • И в Российской империи, и в Советском Союзе к моменту развала присутствовал схожий изъян — непроницаемость элит, когда вместо нормальной, взаимосвязанной системы центрального и периферического кровоснабжения возникало два не сообщающихся между собой сосуда, и, естественно, больший и недовольный взрывался, и если мы не обеспечим вменяемых механизмов формирования новых научных, творческих и политических элит, мы пойдём по пути наших предшественников. Ротация элит обеспечивает так необходимую власти обратную связь, позволяющую слышать голос народа, понимать его волю, а не подменять её в собственных интересах. Ни «Единая Россия», ни «Народный фронт» сегодня этих функций не выполняют и выполнить не в состоянии, так как являются искусственно созданными декоративными идеологическими надстройками.

  • Украина сегодня — это не только трагедия братского нам народа, это урок всем нам: вот что происходит с молодёжью, которая целенаправленно в течение многих лет подвергается определённому воздействию! Через СМИ, фильмы, песни, школу, бытовое поведение окружающих двадцать пять лет несколько поколений молодых людей воспитывались в антироссийском и русофобском духе — результат мы видим. Украина — это жёсткий ответ самой жизни тем, кто вместе с официальной идеологией выкинул на свалку тезис о необходимости государственной политики в области воспитания.
    ...Выбор любви к Родине не связан с материальным положением человека — он связан с интеллектом и ценностной ориентацией. А ценности не бывают западными или восточными, они бывают просто человеческими: любовь, семья, образование, наука или искусство, спорт или простое любование природой — всё это ценно для личности, и в конце концов с развитием этой самой личности самовыражение становится для неё ценнее простого выживания, которое навязывает нам общество потребления. Такова вся логика развития человека, таков закон природы, таковы общечеловеческие духовные скрепы. И мы непременно к этому придём, иначе не может быть, надо только приложить определённые усилия и начать с себя.

chatlanin: (izba-chitalnya)
Сколько бы раз опыт и рассуждение ни показывали человеку, что в тех же условиях, с тем же характером он сделает то же самое, что и прежде, он, в тысячный раз приступая в тех же условиях, с тем же характером к действию, всегда кончавшемуся одинаково, несомненно чувствует себя столь же уверенным в том, что он может поступать, как он захочет, как и до опыта. Всякий человек, дикий и мыслитель, как бы неотразимо ему ни доказывали рассуждение и опыт то, что невозможно представить себе два поступка в одних и тех же условиях, чувствует, что без этого бессмысленного представления (составляющего сущность свободы) он не может себе представить жизни. Он чувствует, что, как бы это ни было невозможно, это есть; ибо без этого представления свободы он не только не понимал бы жизни, но не мог бы жить ни одного мгновения.

Он не мог бы жить потому, что все стремления людей, все побуждения к жизни суть только стремления к увеличению свободы. Богатство - бедность, слава - неизвестность, власть - подвластность, сила - слабость, здоровье - болезнь, образование - невежество, труд - досуг, сытость - голод, добродетель - порок суть только большие или меньшие степени свободы.

Представить себе человека, не имеющего свободы, нельзя иначе, как лишенным жизни.

Если понятие о свободе для разума представляется бессмысленным противоречием, как возможность совершить два поступка в один и тот же момент времени или действие без причины, то это доказывает только то, что сознание не подлежит разуму.

Это-то непоколебимое, неопровержимое, не подлежащее опыту и рассуждению сознание свободы, признаваемое всеми мыслителями и ощущаемое всеми людьми без исключения, сознание, без которого немыслимо никакое представление о человеке, и составляет другую сторону вопроса.

Человек есть творение всемогущего, всеблагого и всеведущего Бога. Что же такое есть грех, понятие о котором вытекает из сознания свободы человека? вот вопрос богословия.

Действия людей подлежат общим, неизменным законам, выражаемым статистикой. В чем же состоит ответственность человека перед обществом, понятие о которой вытекает из сознания свободы? вот вопрос права.

Поступки человека вытекают из его прирожденного характера и мотивов, действующих на него. Что такое есть совесть и сознание добра и зла поступков, вытекающих из сознания свободы? вот вопрос этики.

Человек, в связи с общей жизнью человечества, представляется подчиненным законам, определяющим эту жизнь. Но тот же человек, независимо от этой связи, представляется свободным. Как должна быть рассматриваема прошедшая жизнь народов и человечества - как произведение свободной или несвободной деятельности людей? вот вопрос истории.

Только в наше самоуверенное время популяризации знаний, благодаря сильнейшему орудию невежества - распространению книгопечатания, вопрос о свободе воли сведен на такую почву, на которой и не может быть самого вопроса. В наше время большинство так называемых передовых людей, то есть толпа невежд, приняла работы естествоиспытателей, занимающихся одной стороной вопроса, за разрешение всего вопроса.

Души и свободы нет, потому что жизнь человека выражается мускульными движениями, а мускульные движения обусловливаются нервной деятельностью; души и свободы нет, потому что мы в неизвестный период времени произошли от обезьян, - говорят, пишут и печатают они, вовсе и не подозревая того, что тысячелетия тому назад всеми религиями, всеми мыслителями не только признан, но никогда и не был отрицаем тот самый закон необходимости, который с таким старанием они стремятся доказать теперь физиологией и сравнительной зоологией. Они не видят того, что роль естественных наук в этом вопросе состоит только в том, чтобы служить орудием для освещения одной стороны его. Ибо то, что, с точки зрения наблюдения, разум и воля суть только отделения (sécrétion) мозга, и то, что человек, следуя общему закону, мог развиться из низших животных в неизвестный период времени, уясняет только с новой стороны тысячелетия тому назад признанную всеми религиями и философскими теориями истину о том, что, с точки зрения разума, человек подлежит законам необходимости, но ни на волос не подвигает разрешение вопроса, имеющего другую, противоположную сторону, основанную на сознании свободы.

Если люди произошли от обезьян в неизвестный период времени, то это столь же понятно, как и то, что люди произошли от горсти земли в известный период времени (в первом случае Х есть время, во втором - происхождение), и вопрос о том, каким образом соединяется сознание свободы человека с законом необходимости, которому подлежит человек, не может быть разрешен сравнительною физиологией и зоологией, ибо в лягушке, кролике и обезьяне мы можем наблюдать только мускульно-нервную деятельность, а в человеке - и мускульно-нервную деятельность и сознание.

Естествоиспытатели и их поклонники, думающие разрешать вопрос этот, подобны штукатурам, которых бы приставили заштукатурить одну сторону стены церкви и которые, пользуясь отсутствием главного распорядителя работ, в порыве усердия замазывали бы своею штукатуркой и окна, и образа, и леса, и неутвержденные еще стены и радовались бы на то, как, с их штукатурной точки зрения, все выходит ровно и гладко.

chatlanin: (leni)
В России любят затевать реформы только потому, что так легче скрыть неумение править.
П.А. Столыпин

chatlanin: (izba-chitalnya)
Даниил Иванович Хармс (Ювачев) родился в семье революционера-народовольца, после каторги в корне пересмотревшего свои взгляды и ставшего духовным писателем, в какой-то степени повторив судьбу Достоевского. А сам Хармс был планомерно уничтожаем властями почти в унисон с Булгаковым, пока не был уничтожен окончательно через два года после смерти Михаила Афанасьевича.
Потомственный петербуржец, он всю жизнь прожил в этом городе и погиб 2 февраля 1942 года в психиатрическом отделении тюремной больницы в "Крестах", в наиболее тяжелый по количеству голодных смертей месяц. Якобы жизнь писателя в Новосибирске после ареста оказалась враньем его палачей.
Далее материал от Валентина Барышникова.
Непатриот Хармс

"Тогда он опять ослеп и почувствовал, что его держат и подымают по лестнице. А наверху был такой разговор: – Ведите, – сказал невидимый человек. – Ведем, – ответили невидимые люди. – Сюда, – сказал невидимый человек. – Понятно, – ответили невидимые люди. – Привели? – спросил невидимый человек. – Он тут, – ответили невидимые люди. Павленька вытянулся и произнес очень тонким голосом: – Я спел. – Пали, – сказал невидимый человек, и Павленька упал, обливаясь кровью".

Это фрагмент одного из "хармсианских" рассказов писателя и искусствоведа Всеволода Петрова, в конце 30-х годов входившего в круг друзей Даниила Хармса. К тому времени Хармс, уже переживший арест и высылку вместе с другими членами литературного объединения ОБЭРИУ по обвинению в участии в "антисоветской группе писателей", был практически лишен возможности зарабатывать писательским трудом. Петров так описывал тогдашнее мироощущение Хармса: "Он думал о войне с ужасом и отчаянием и знал наперед, что она принесет ему смерть; он и вправду не пережил войну, хотя гибель пришла к нему, быть может, не тем путем, какого он тогда страшился". Хармс был арестован 23 августа 1941 года по обвинению в распространении клеветнических и пораженческих настроений. Ему приписывали такие слова: "Форму я не одену и в советских войсках служить не буду, не желаю быть таким дерьмом. Если меня заставят стрелять из пулемета с чердаков во время уличных боев с немцами, то я буду стрелять не в немцев, а в них из этого же пулемета". Хармс симулировал сумасшествие, чтобы избежать расстрела, был помещен в психиатрическую лечебницу и умер в тюремной больнице 2 февраля 1942 года – в один из самых голодных месяцев блокады Ленинграда. Предполагается, что он похоронен в братской могиле на Пискаревском кладбище.

75 лет спустя, в начале февраля 2017 года, Хармса поминали в блогах, публикациях, социальных сетях, помещая его последние, из следственного дела, фотографии и цитаты из произведений.

Хармс был реабилитирован и стал популярным – в первую очередь как автор смешных абсурдистских, отвлеченных текстов и превосходной детской поэзии. Его отторжение советской власти и непатриотичное отношение к войне вряд ли столь же широко известны (а последнее могло бы быть сочтено предосудительным и даже кощунственным и с точки зрения сегодняшней "патриотической" риторики в России, несмотря на все ужасы, выпавшие на долю Хармса в сталинском Советском Союзе).

Многие его биографы считают наветом доносчика процитированные высказывания Хармса из дела: "я буду стрелять не в немцев, а в них из этого же пулемета". Спор о том, можно ли доверять показаниям доносчиков, уже состоялся три года назад между историком литературы Валерием Шубинским и литературоведом Глебом Моревым.

Шубинский отвергал версию о "пронемецких симпатиях и сознательном пораженчестве" Даниила Хармса и Александра Введенского. Морев же считал неправильным представлять писателей безвольными жертвами репрессий: "Оба погибли, оказавшись среди людей, чья вина, с точки зрения советской власти, заключалась в том, что в условиях начавшейся войны с немцами они, скажем осторожно, с одной стороны, не выражали поддержки советской власти и ее Красной армии и с другой – не демонстрировали ненависти к противнику".

Вот некоторые свидетельства отношения Хармса к войне, приведенные в этой полемике – и доносчика, и друзей и знакомых Хармса:

Из дела НКВД (на основании показаний доносчика) )
chatlanin: (pezhe)
Читая русскую классику - а король-то голый! вспомнился мне другой хитрый плантм другого великого. Ничего нового под луной.

Одна армия бежала, другая догоняла. От Смоленска французам предстояло много различных дорог; и, казалось бы, тут, простояв четыре дня, французы могли бы узнать, где неприятель, сообразить что-нибудь выгодное и предпринять что-нибудь новое. Но после четырехдневной остановки толпы их опять побежали не вправо, не влево, но, без всяких маневров и соображений, по старой, худшей дороге, на Красное и Оршу - по пробитому следу.

Ожидая врага сзади, а не спереди, французы бежали, растянувшись и разделившись друг от друга на двадцать четыре часа расстояния. Впереди всех бежал император, потом короли, потом герцоги. Русская армия, думая, что Наполеон возьмет вправо за Днепр, что было одно разумно, подалась тоже вправо и вышла на большую дорогу к Красному. И тут, как в игре в жмурки, французы наткнулись на наш авангард. Неожиданно увидав врага, французы смешались, приостановились от неожиданности испуга, но потом опять побежали, бросая своих сзади следовавших товарищей. Тут, как сквозь строй русских войск, проходили три дня, одна за одной, отдельные части французов, сначала вице-короля, потом Даву, потом Нея. Все они побросали друг друга, побросали все свои тяжести, артиллерию, половину народа и убегали, только по ночам справа полукругами обходя русских.

Ней, шедший последним (потому что, несмотря на несчастное их положение или именно вследствие его, им хотелось побить тот пол, который ушиб их, он занялся взрыванием никому не мешавших стен Смоленска), - шедший последним, Ней, с своим десятитысячным корпусом, прибежал в Оршу к Наполеону только с тысячью человеками, побросав и всех людей, и все пушки и ночью, украдучись, пробравшись лесом через Днепр.

От Орши побежали дальше по дороге к Вильно, точно так же играя в жмурки с преследующей армией. На Березине опять замешались, многие потонули, многие сдались, но те, которые перебрались через реку, побежали дальше. Главный начальник их надел шубу и, сев в сани, поскакал один, оставив своих товарищей. Кто мог - уехал тоже, кто не мог - сдался или умер.

***

Казалось бы, в этой-то кампании бегства французов, когда они делали все то, что только можно было, чтобы погубить себя; когда ни в одном движении этой толпы, начиная от поворота на Калужскую дорогу и до бегства начальника от армии, не было ни малейшего смысла, - казалось бы, в этот период кампании невозможно уже историкам, приписывающим действия масс воле одного человека, описывать это отступление в их смысле. Но нет. Горы книг написаны историками об этой кампании, и везде описаны распоряжения Наполеона и глубокомысленные его планы - маневры, руководившие войском, и гениальные распоряжения его маршалов.

Отступление от Малоярославца тогда, когда ему дают дорогу в обильный край и когда ему открыта та параллельная дорога, по которой потом преследовал его Кутузов, ненужное отступление по разоренной дороге объясняется нам по разным глубокомысленным соображениям. По таким же глубокомысленным соображениям описывается его отступление от Смоленска на Оршу. Потом описывается его геройство при Красном, где он будто бы готовится принять сражение и сам командовать, и ходит с березовой палкой и говорит:

- J'ai assez fait l'Empereur, il est temps de faire le général [Довольно уже я представлял императора, теперь время быть генералом], - и, несмотря на то, тотчас же после этого бежит дальше, оставляя на произвол судьбы разрозненные части армии, находящиеся сзади.

Потом описывают нам величие души маршалов, в особенности Нея, величие души, состоящее в том, что он ночью пробрался лесом в обход через Днепр и без знамен и артиллерии и без девяти десятых войска прибежал в Оршу.

И, наконец, последний отъезд великого императора от геройской армии представляется нам историками как что-то великое и гениальное. Даже этот последний поступок бегства, на языке человеческом называемый последней степенью подлости, которой учится стыдиться каждый ребенок, и этот поступок на языке историков получает оправдание.

Тогда, когда уже невозможно дальше растянуть столь эластичные нити исторических рассуждений, когда действие уже явно противно тому, что все человечество называет добром и даже справедливостью, является у историков спасительное понятие о величии. Величие как будто исключает возможность меры хорошего и дурного. Для великого - нет дурного. Нет ужаса, который бы мог быть поставлен в вину тому, кто велик.

- "C'est grand!" [Это величественно!] - говорят историки, и тогда уже нет ни хорошего, ни дурного, а есть "grand" и "не grand". Grand - хорошо, не grand - дурно. Grand есть свойство, по их понятиям, каких-то особенных животных, называемых ими героями. И Наполеон, убираясь в теплой шубе домой от гибнущих не только товарищей, но (по его мнению) людей, им приведенных сюда, чувствует que c'est grand, и душа его покойна.

"Du sublime (он что-то sublime видит в себе) au ridicule il n'y a qu'un pas", - говорит он. И весь мир пятьдесят лет повторяет: "Sublime! Grand! Napoléon le grand! Du sublime au ridicule il n'y a qu'un pas". [величественное... От величественного до смешного только один шаг... Величественное! Великое! Наполеон великий! От величественного до смешного только шаг]

И никому в голову не придет, что признание величия, неизмеримого мерой хорошего и дурного, есть только признание своей ничтожности и неизмеримой малости.

Для нас, с данной нам Христом мерой хорошего и дурного, нет неизмеримого. И нет величия там, где нет простоты, добра и правды.

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
161718 19 20 2122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 12:52 pm
Powered by Dreamwidth Studios